– Ну что, как спалось?
– Нормально, только мало.
– Ничего, скоро привыкнешь. Меня зовут отец Варфоломей, но можешь звать меня Иван Сергеевич. Здесь у меня что-то вроде детского дома, но есть, как ты уже видел, довольно взрослые ребята. Они мне помогают с детьми и по хозяйству. Ты можешь остаться, лишние рабочие руки нам не помешают.
– А разве Вы не боитесь, пускать незнакомого человека к себе в дом?
– Ну какой же ты не знакомый. Тебя зовут Александр. Скорее всего ты недавно освободился из здешней колонии, на работу тебя не берут, боятся, поэтому у тебя кончились средства и ты вчера решил поживиться чужими деньгами. А я тебя уберёг от этого и привёз сюда. Поскольку ты вчера пытался предложить свои услуги, как плотника, значит это дело тебе знакомо, эту профессию ты получил в колонии.
– Но вы ещё многого обо мне не знаете.
– А мне это и не важно, захочешь, сам расскажешь, и я тебя выслушаю, а нет, то и не надо.
Наступила пауза, я сидел напротив старичка и смотрел ему в глаза. Он глядел на меня добрыми глазами и улыбался, и что то это лицо всколыхнуло во мне. Я вспомнил своё детство, вспомнил добрые мамины руки когда оно меня прижимала к себе, вспомнил морщинистое лицо бабушки, когда она рассказывала мне сказки на ночь. Вспомнил сильные, мускулистые руки отца когда он поднимал меня над своей головой. А потом всё это оборвалось, и я вспомнил все те беды которые я причинил окружающим меня людям, вспомнил обиды на пьяного отца, на сотрудников колонии. Вся жизнь за несколько секунд промелькнула у меня перед глазами. Слёзы покатились из моих глаз, и я стал рассказывать, всё без утайки, я выложил этому человеку всю мою жизнь, а он сидел и слушал.
Когда я закончил свой рассказ, мужичок встал из-за стола, достал из шкафа тетрадь, снова присел и что-то стал быстро в неё записывать, затем он отложил её в сторонку, и снова посмотрел на меня своими добрыми глазами.
– Ну вот, выговорился, и легче стало, так что, теперь ты совсем свой. Оставайся, работы для плотника у нас много.
– Но, для меня это непривычно, вы молитесь, а я даже не крещённый.
– Это не страшно. Давай поступим следующим образом. Поживи пока у нас. Если будут какие-то вопросы можешь обращаться к своим соседям по комнате, ну или ко мне. Ну а если не понравится, ты волен уйти в любой момент.
– Куда мне идти, у меня не документов, не родных.
– Ну вот и договорились. Конечно тебе не сразу легко будет приноровиться к нашим порядкам, но прояви терпение.
Так, я стал жить в доме у отца Варфоломея. Он оказался не таким уж и старичком, оказывается ему было немного за сорок, просто его старила борода и длинные с проседью волосы. Первые дни мне показалось, что это своеобразная колония для перевоспитания детей. Все дети, работали, младшие делали работу полегче, более взрослые помогали отцу Варфоломею по хозяйству. А оно было довольно большое, две коровы, две козы десятка два кур, а ещё огород. Кроме того, у некоторых детей, как мне показалось, также, как и в колонии, были свои клички, вот только клички эти были для меня странные. Самого маленького мальчика, лет пяти звали «Петя – малыш», была здесь и «Василиса – премудрая», и «Елена – прекрасная», и другие. Куда уж мне, с моей кличкой «Сашка – дикий», которую я носил в колонии.
Интереснее была сама судьба отца Варфоломея. После того ка он окончил педагогический институт, молодой юноша Иван, решил посвятить свою жизнь служению богу. Пять лет он работал в здешней сельской школе учителем, затем уехал в Москву и там в монастыре принял монашеский постриг с именем Варфоломей. Но в монастыре он прожил не долго. Власти решили закрыть тот монастырь, и монахи оказались выброшенными на улицу.
Тогда отец Варфоломей вернулся в свою деревню и поселился в доме своих родителей, спустя несколько месяцев он организовал, что-то вроде детского приюта. Как ему тогда это удалось, одному богу известно. Говорят, что ему очень серьёзно помогали местные жители. Председатель сельсовета, помогая ему, надеялся, что он женится и станет жить как все нормальные люди, и даже стал присылать на помощь местных незамужних женщин. Но отец Варфоломей, делал вид что выбирает себе супругу, а сам, тем временем, продолжал жить в миру, монашеской жизнью, отдавая все свои силы детям, над которыми оформлял опекунство.
Конец ознакомительного фрагмента.
