...заигрывать с посторонними парнями, годящимися в сыновья
Как теперь этому молодому-резкому объяснить, что я не на каток хотела, а совсем иных удовольствий? Посмотреть хотела! Конечно, просто посмотреть на красивых мальчиков, которые нарезают круги и выпендриваются трюками. Полюбоваться! А вовсе не то, что я сама про себя сейчас подумала! И вообще, если бы я выбирала из молодняка, я вон того, в пальто с шарфиком взяла, он постарше выглядит. А этот мне в сыновья годится! Ну, годился бы, будь я совсем неприличной девочкой в свои юные года.
— Почему вы меня на «ты» называете? — запоздало возмутилась я. — Молодой человек, мы с вами на брудершафт не пили!
Я смерила его максимально ледяным взглядом. Но, видимо, ледяные взгляды ему были так же нипочем, как и кусачий морозец на катке.
— А в чем проблема? — ухмыльнулся он. — Давай выпьем. Глинт будешь?
Снова оглядев его с ног до головы — черные фигурные коньки, брюки-карго с кучей пряжек и карманов, косуха, обтягивающая футболка, наглая улыбка, высветленные волосы с розовыми кончиками — я прям рассердилась на судьбу. Почему ко мне малолетки клеятся? Почему стаканчик глитвейна мне не мог предложить серьезный мужчина лет сорока с благородной сединой и серебристым «Лексусом» на ближайшей парковке? Я тут уже минут сорок мерзну, давно пора.
— Не буду, — покачала я головой. — Вам не советую — вы управляете транспортным средством повышенной опасности. — Я — что? — озадачился парень. Но быстро сообразил: — Оу! Ты про коньки! Да брось, я на них даже в дугу бухой устою. Даже крепче буду, чем пешком. Знаешь, как моряки по твердой земле с трудом ходят после качки? — Уверена, что почти все пьяные водители, попавшие в аварию, думали точно так же, — нахмурилась я. — Давайте завязывать этот бесперспективный разговор. Он поднял брови, намереваясь возразить, но в этот момент звонкий девичий голосок позвал: — Демон! Ты чего застрял там?
Он оглянулся на свою компанию. Среди парней там тусовались еще и две девчонки. Одна рыжая, сияющая шевелюрой ярче новогодних огней. В белой шубке, в клетчатой юбочке и румяная — как с картинки. Другая тоже как с картинки — но уже из другого журнала. Темноволосая, холеная, с накачанными губами и наращенными ресницами. Такие красотки в ее возрасте как раз находят себе «папиков» и с шелупонью вроде этого Демона перестают общаться. На ее задницу в обтягивающих лосинах пялился весь каток. Включая тех самых серьезных сорокалетних владельцев «Лексусов» с сединой, на которых я рассчитывала.
Звала его рыжая, а темненькая только смотрела с насмешкой — но, видимо, хватило и этого. Он хмыкнул, развернулся и, не прощаясь, укатил к ним. А я осталась стоять с рекламкой в руке, как дура.
Будь я на десяток лет помоложе — смутилась бы и сбежала с катка. Но вместе с морщинами и килограммами с годами нарастает еще и дзен, поэтому я осталась стоять и любоваться дальше. А что? Ничего противозаконного не творю. Может, мне тот, в пальто, тоже глинтвейна предложит?
Но «тот, в пальто» вообще в мою сторону не смотрел. Зато девчонки пялились исподтишка и хихикали, обмениваясь шепотками на ухо. Рыжая особенно часто стреляла лисьими глазками в мою сторону. Нашла к кому ревновать!
Парни снова разъехались по всему катку, по мере сил изображая крутых фигуристов. Лучше всего получалось у Демона и темноволосой девчонки — потому что с ее задницей можно было вообще никак не кататься.
Светловолосый же снова разогнался и завернул лихой росчерк по льду, затормозил как следует — и буквально с пустого места снова закрутился веретеном. Выглядело это совершенно нереально, я даже представить не могла, как у него получается. Тем более, с моими навыками катания. А он, не делая паузы, снова вышел в «ласточку», присел, делая «пистолетик» — в общем, красовался изо всех сил, пару раз сорвав даже жидкие аплодисменты немногочисленных зрителей. И — не забывал поглядывать на меня.
Ну… Хватит уже. Шоу прекрасное, но мне пора. И я направилась в сторону выхода вдоль ледяных дорожек, попутно выкинув в урну рекламку. Отойдя подальше от веселой тусовки, остановилась, чтобы надеть перчатки — и тут к бортику подкатил светловолосый Демон, лихо развернувшись и осыпав меня вихрем ледяных крошек.
Схватился за ограду и перескочил, преградив мне путь. — Уходишь? — спросил он небрежно. — Ухожу.
Я аккуратно обогнула его и пошла по дорожке дальше, но он в два прыжка на зубцах коньков снова оказался передо мной.
— Почему? — У тебя коньки не затупятся? — вместо ответа поинтересовалась я. — Затупятся, — кивнул он. — Это шеффилдская сталь, они только для искусственного льда, на асфальте им хана. — Ты профессиональный фигурист? — Ни в коем разе! — он прижал ладонь к груди, слегка оттягивая футболку вниз, и из-под ворота показалась татуировка в виде змеи, обвивающей его ключицы. — Но ты круто катаешься, и коньки, вон, у тебя непростые. — Я просто люблю выпендриваться, а для этого нужны какие-то достижения, — хмыкнул он, откидывая челку с лица резким движением.
Вот чего я стою и болтаю тут с ним? Вблизи он вовсе не такой красавчик, как мне казалось. Был у меня одноклассник чем-то на него похожий, только рыжий. С таким же неистребимым хамским выражением на лице, даже когда молчит.
— У тебя они есть? — сама не заметив, я тоже перешла на ты. — До тринадцати лет меня прочили в олимпийские чемпионы. — А что потом случилось? — Природа нагадила, — развел он руками. Но в лице не было ни намека на сожаление. — Двойной прыжок — мой максимум, как ни бейся. — И ты бросил? — А смысл оставаться? — хмыкнул он. — Тридцатое место на первенстве Бутово — не мой уровень достижений. — Есть такое первенство? — удивилась я.
Он не ответил, только сощурил свои нагло-прозрачные глаза и склонил голову набок. Вот узнаю эту манеру, Машка так же себя ведет, заменяя этой пантомимой невежливое: «Мать, ну ты совсем дура, что ли?»
— Фигурист, значит… — кивнула я. — Бывший, — уточнил он. — Может, еще и танцор? — спросила, вспомнив, как он двигался. — Бывший, — повторил он. — Еще кто бывший? — Оперный певец. — Ого! Что же пошло не так на этот раз? — Природа… — снова развел он руками. — Диапазон маленький, полторы октавы. — Что еще у тебя маленькое, даже спрашивать не буду… — пробормотала я себе под нос, не удержавшись. Он сам подставился! Я не виновата! Он сощурился и продуманно-небрежным жестом положил ладонь на живот, вновь как бы невзначай задирая футболку и открывая поджарый живот. — Показать?
