Джулиана охотно сделала бы это, если бы думала, что это сойдет ей с рук. Но жизненный опыт научил ее, когда нужно, держать язык за зубами и проявлять вежливость. Поэтому она просто сказала:
— Я бы хотела служить Богу, сэр Ричард. И мое самое большое желание — присоединиться к христовым невестам в монастыре Святой Анны.
— Не думаю, что король Генрих будет считаться с вашими желаниями, миледи. Наше дело — выполнять его приказы, а не обсуждать их. Мы отправляемся завтра на рассвете. Пусть ваши слуги уложат все, что успеют, но, предупреждаю, мы поедем быстро. А сейчас мне необходимы комнаты на эту ночь.
Что ж, одна битва была проиграна, однако война еще не закончена. Джулиана улыбнулась своей успокаивающей, по-матерински снисходительной улыбкой, которая всегда выручала ее, если она чувствовала угрозу.
— О ваших людях позаботятся, — сказала она, — а для вас я приготовлю комнату Виктора…
— Я не один, — резко прервал он ее.
— Для вас и вашей леди, — легко согласилась Джулиана.
— Я бы никогда не позволил себе привести свою любовницу в ваш дом, леди Джулиана, — сэр Ричард был явно шокирован ее предположением. Он продолжил, несколько волнуясь: — Это не так просто объяснить. Дело в том, что со мной свадебный подарок для вашей матери.
Джулиана решила, что следует быть терпеливой и уважать почтенный возраст графа.
— Да, сэр Ричард? Это, должно быть, что-то драгоценное? Нуждающееся в охране?
— Не совсем так, — несколько раздраженно возразил граф. — Это не что-то, а кто-то. Королевский подарок — это мужчина.
Джулиана растерянно моргнула.
— Как странно, — пробормотала она. — Я полагала, что ей будет достаточно лорда Хью.
Сэр Ричард с подозрением посмотрел на нее, и Джулиана постаралась сохранить на своем лице невозмутимо-невинное выражение. Она давно уже поняла, что мужчины не любят женщин с чувством юмора и не терпят насмешек, поэтому она старалась постоянно сдерживать себя.
— Это не просто какой-то мужчина, миледи, — проворчал граф. — Это королевский шут. Его величество послал его развлекать ее милость и ее нового мужа, не говоря уже о толпе гостей, которая будет на этой свадьбе. А сейчас ему нужна приличная постель, желательно подальше от меня, если такое возможно. Вернее, подальше от всех, чтобы никто не сошел с ума от его безумных жалоб.
— Так он безумен?
— Во всяком случае, близок к этому. Честно говоря, я хотел бы придушить его еще до того, как мы доберемся до замка Фортэм, — произнес сэр Ричард со зловещей интонацией. — Помоги вам Бог выдержать его компанию в этом чертовом паланкине.
— Помоги мне Бог, — с иронией откликнулась она. — А он что, не может ехать верхом?
— Он отказался. Да я бы и не доверил ему ни одну лошадь. Этот человек просто сумасшедший, как, впрочем, и большинство из этой братии.
— Но я-то могу ехать верхом.
— Нет, миледи. Вы поедете в паланкине. Я не взял для вас лошадь и полагаю, что вы не захотите брать ничего из имущества Рейнарда и его жены. Николас не принесет вам большого вреда, разве что сведет с ума своей непрекращающейся болтовней. Уверен, что вы в своей жизни встречались с худшими несчастьями, чем постоянно болтающий дурак.
— С гораздо более худшими, — согласилась Джулиана. — Я прикажу приготовить ему комнату.
— Только без высоких окон, — предупредил ее сэр Ричард. — И будет лучше, если вы запрете его на ночь.
— Он опасен? — резко спросила она. Сэру Ричарду хватило совести смутиться.
— Нет, насколько я знаю. Просто его слишком любят женщины. Сомневаюсь, что Рейнарду понравится иметь дело с его бастардами, которые здесь непременно появятся через девять положенных месяцев после нашего отъезда, если этот человек будет на свободе. Я, например, предпочитаю держаться от него подальше.
— Так, значит, он равно любит и женщин, и мужчин? — невинным тоном спросила Джулиана.
Выражение лица сэра Ричарада стало еще более мрачным.
— Нет! И даже если бы он… я едва ли принадлежу к такому сорту… Я хочу сказать…
Слова словно застревали у него в горле, он никак не мог выпутаться из этого затруднительного положения и краснел и бледнел до тех пор, пока Джулиана наконец не сжалилась над ним. И вот так всегда! В этом была ее слабость — для настоящей воительницы, эдакой современной Боадицеи, которой она мечтала стать, она слишком легко поддавалась чувству вины и жалости.
— Я поняла, сэр Ричард. Этот человек слишком надоедлив. Что ж, мы поместим его в одну из небольших спален, а дверь можно будет запереть. Тогда он не причинит никакого вреда ни себе, ни другим.
— Благодарю вас, миледи.
Сэр Ричард вытащил платок и вытер вспотевший лоб. День был довольно прохладный, в открытые окна дул холодный ветерок, но королевский посланник весь покрылся испариной.
— Вам, полагаю, также захочется немного отдохнуть и отужинать, — заметила Джулиана. — Мы, признаться, никого не ждали с визитом, но я уверена, на кухне найдется какая-нибудь подходящая еда для столь важных гостей.
— Я поем в своих покоях, — поспешно сказал сэр Ричард. — Путешествие совершенно расстроило мне желудок. Да и вы едва ли можете позволить себе тратить время на то, чтобы развлекать меня за столом, раз мы собираемся выехать на рассвете. Займитесь своими собственными делами, миледи. Я не намерен ждать вас завтра утром.
«Что ж, довольно жалости», — подумала Джулиана, испытывая искушение ударить этого несносного человека.
— Я буду готова на рассвете, не волнуйтесь, — произнесла она сладким голосом.
Джулиана резко повернулась спиной к окну, за которым простирались холмы, покрытые лесом, и вересковые пустоши. Сколько лет она находила утешение и тихую радость в этой мирной картине. И сейчас, повернувшись к ней спиной со всей твердостью, на которую у нее хватило решимости, Джулиана изо всех сил постаралась сдержать слезы. Она слишком хорошо знала, что ни слезы, ни жалобы на судьбу ничего не изменят. Она научилась рассудительности сначала у своей матери, а затем у своей служанки, Агнесс, доброй, мудрой женщины, фактически заменившей ей мать с самых первых дней пребывания Джулианы в Монкрифе. Агнесс со своим мужем, шестью детьми и еще одним, пока не родившимся, ее милая Агнесс, которую теперь она должна покинуть, как и всю свою прежнюю жизнь здесь. И это была самая страшная и невосполнимая утрата из всех, которые выпали на ее долю за последнее время.
Она никого и ничего не могла взять с собой. Отныне она должна была полагаться лишь на саму себя, пока не прибудет в замок Фортэн вместе с сумасшедшим шутом в качестве компании.
Она занялась делами со своим обычным спокойствием, отдала распоряжения служанкам собрать то, что могло уместиться в двух небольших дорожных сундуках. У нее никогда не было пышных, роскошных нарядов. Она жила слишком уединенно в замке с мужем, который ею совершенно не интересовался и которого ей никогда не хотелось привлечь или доставить ему удовольствие, поэтому все ее платья были удобны, но не более того. У нее не было ни украшений, ни иных каких-либо ценностей, которые она могла бы взять с собой. Все здесь принадлежало ее мужу и его сыновьям, а также их женам. Так что подготовка к трехдневному путешествию не заняла у нее много времени. Не говоря уже о том, что этот сумасшедший вообще может придушить ее еще задолго до их прибытия в Фортэм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
