В общем, все обошлось бы благополучно, если бы не полковник, который привез журналиста на своей машине и вчера сам требовал показать «товар лицом». Он угрюмо спросил у Геворка:
– Почему одергиваете собаку? Укусила бы и правильно сделала – этому ее и учили. А вот товарищ из газеты поступает неправильно, не так, как его учили. Я предупреждал, что восхищаться можно только на расстоянии.
Журналист извинялся и улыбался – ему все нравилось. Полковнику же наоборот – не понравилось ничего.
Геворк со вчерашнего вечера подготовил встречу. Детей услали к бабушке. Всю территорию питомника Роза подмела веником и побрызгала водой из шланга. Собаки были вычесаны железным гребнем и оглажены суконкой, чтобы шерсть у них блестела. Проводников вызвали на работу с самого утра, – даже тех, кому полагалось выйти во вторую смену. Все выстроились в шеренгу у ворот и, по команде Геворка, хором приветствовали гостей.
– Для чего устроили парад? – Полковник хмурился. – Прошу, чтобы люди занялись теми делами, которые у вас на сегодня запланированы.
Геворк отчеканил: «Есть!» – и приказал разойтись и заняться повседневными делами.
Никаких дел на сегодня намечено не было, и потому люди просто отошли в сторонку, ожидая дальнейших распоряжений.
Полковник мрачнел все больше и больше. Журналист записывал в блокнот интересные случаи.
– Что вы при этом думали? – допытывался он у проводников, которые подходили по одному и рапортовали об успехах. – Сколько вы проползли шагов? В чем состоял ваш психологический поединок с преступником? Конкретнее, прошу!
Если бы не было полковника, то Геворк рассказал несколько эпизодов из своей личной практики, и тут нашлось бы место и мыслям, и опасностям, и загадкам, и психологическому противоборствованию милиционера с преступным миром. Но в присутствии полковника Геворк выражался осторожно:
– Произвели осмотр места происшествия. Служебное розыскная собака, по кличке «Маузер», взяла след. Вещи, конечно, нашлись. Преступника взяли среди толпы честных людей.
– Вы подробностей добавьте, – просил журналист. – Как, например, вела себя ваша ищейка?
– Служебно-розыскная собака Маузер вела себя по инструкции.
– Опасности были?
– Для нас, товарищ журналист, опасность – родная стихия, – скромно сказал Геворк. Но, уловив взгляд полковника, быстро добавил: – В данном случае, товарищ журналист, опасностей не было.
Полковник сухо приказал:
– Выведите собак на занятие.
С вечера договорились так: первой на плац вызвать Найду. Она покажет, конечно, среднюю работу. Барьер можно установить высотой в полтора метра – затем под шумок, не увеличивая высоты, пригнать Маузера. Он даст высокий класс, особенно при такой высоте. После этого, как бы ни работали остальные собаки, все уже сойдет благополучно.
– Давайте Найду!
Даже строгое милицейское одеяние не могло скрыть крайней молодости проводника Вруйра Тамразяна. Мягко посвечивая смущенными черными глазами, он притащил на поводке желтую собаку. Вруйр и вообще-то не был уверен в Найде – он работал с ней недавно, – а тут надо показать высокий класс.
Как бы журналист не написал в газете что-нибудь неподходящее.
Подбадривая себя и устрашая Найду, Вруйр дергал поводок, кричал «рядом». Найда шла, натянув шнур, низко пригнув голову и обнажив злые клыки. Она переступала лапами чуть внутрь, по-медвежьи, и ее слегка вывернутые лопатки при каждом шаге напрягали кожу на предплечьях. Чуя волнение хозяина, собака нервничала. У барьера она села, хотя команда была «стоять». Но она знала, что перед прыжком полагается сидеть. Вруйр растерянно помигал пушистыми ресницами. Полковник поморщился.
Вруйр отстегнул поводок и дал команду.
Прежде Найда легко брала полутораметровую высоту. Сейчас она не могла сосредоточиться. Ее отвлекало присутствие посторонних, она косила на журналиста злым глазом. И к барьеру пошла без охоты, прыгнула вполсилы. Ее вывороченные передние лапы зацепились по-кошачьи за верхний край доски. Подтянуться она не смогла и сорвалась, жестко проведя когтями по вкладным доскам.
Вруйр отвел Найду назад, опять посадил на землю и, помедлив секунду, раздраженно повторил:
– Барьер!
Собака прыгнула на какую-то долю секунды раньше, чем было нужно. И прыгнула издалека. Из-за этого она утеряла высоту и повисла на досках, как выстиранная рубаха на заборе. У нее не нашлось силы, чтобы, оттолкнувшись задними лапами, перелезть через барьер и спрыгнуть по другую его сторону.
– А вот ты запиши, товарищ, – сказал журналисту полковник, – ты возьми на свое острое перо, что в нашем питомнике собаки совершенно разучились прыгать.
– Так ведь очень большая высота! – Журналист с сомнением покачал головой.
– Нет, корреспондент, высота небольшая, высоты по-настоящему-то еще много не хватает. Они нас с тобой за простачков считают – вытащили доску и сбавили полметра. Восточноевропейская овчарка может брать два и больше. А вот если ты в упор спросишь у начальника питомника, то он тебе честно признается, что дело не в высоте, а в том, что звону в питомнике много, а порядка мало. Он подтвердит, что тренировочной работы с собаками нет. Отвечайте, начальник питомника! Вам задает вопросы представитель комсомольской печати. Сколько часов в день отведено для тренировки?
Геворк облизнул пересохшие губы:
– Конечно, товарищ полковник, мы работаем с животными, как от нас требуют вышестоящие органы, но наша работа, конечно, еще недостаточная, товарищ полковник…
Найда как упала с барьера, так до сих пор и лежала на брюхе. Вруйр Тамразян, думая, что никто его не видит, ударил собаку поводком. Та оскалилась. Журналист сказал:
– А я слышал, что по методам дрессировки, разработанным дедушкой Дуровым… то есть вообще по научной методике… бить животных вроде не рекомендуется.
Полковник сделал жест в сторону Геворка:
– Отвечайте, начальник питомника. Положено у вас бить собак при дрессировке? – Он обернулся к журналисту: – У них, видно, так обстоит: когда виноват проводник, то лупят почем зря собаку. Им дедушка Дуров не закон.
– Позвольте доложить, товарищ полковник… – Геворк приложил руку к груди.
– Не мне докладывайте, а отвечайте на вопрос представителя прессы. Объясняли вы лично проводникам, как положено обращаться с розыскными собаками?
– Ну как же не объяснял, товарищ полковник! – Геворк обиженно выпучил черные глаза. – Им и в школе внушали сто раз, и я лично, как старший по должности. Дрессировка служебной собаки, товарищ полковник, у нас целиком основывается на условном рефлексе. Точно так, как было у дедушки Дурова…
