Несколько минут Кейт постояла перед зеркалом в прихожей, не столько прихорашиваясь, сколько снова и снова оттягивая бюстгальтер с боков в надежде хоть немного растянуть, но, увы, он все также врезался в ребра. Это была пытка. Прикинув время, она решила, что, если поторопится, успеет надеть что-нибудь более удобное, но стоило отвернуться от зеркала, как в прихожей, словно по волшебству, возникла Кайра.
– Смотришься просто потрясающе! – заключила она.
– Зато ты выглядишь неважно.
Это не была шпилька – у Кайры в самом деле был утомленный вид: под глазами круги, морщинка между бровями. Она только что приняла душ, и с волос на плечи у нее буквально текло, как если бы долгая возня с полотенцем была ей не под силу. Однако ни это, ни отсутствие макияжа не сделало Кайру менее привлекательной. Она была вся в мать – красавица от природы.
– Ты что, недосыпаешь? – спросила Кейт.
– Я учусь в медицинском. Будущий медик в числе прочего должен привыкнуть недосыпать. С хорошо отдохнувшим видом в институте надолго не задерживаются.
Несмотря на эпизод с маленьким черным платьем, Кейт была счастлива снова оказаться втроем, пусть даже всего на две недели. После смерти матери они встречались не так уж часто: только Изабель оставалась дома с тетей Норой, остальные разъехались – каждая в свой институт.
Кейт была теперь дома насовсем, но Кайре после двухнедельных каникул предстояло вернуться в Университет Дьюка, а Изабель поступила в колледж, и снова троица распадалась, на новых условиях.
– Но сейчас-то ты дома, не в институте, – заметила Кейт. – Могла бы разок выбраться на пляж, как следует расслабиться... ну, ты понимаешь. Изабель составит тебе компанию.
– Какая трогательная забота! – засмеялась Кайра. – Ты не посадишь мне на шею Изабель, даже не надейся. У меня нет ни малейшего желания отбиваться от ее обожателей. И без того только и делаю, что отвечаю на телефонные звонки. К примеру, некий Рис отчего-то возомнил, что они встречаются. По словам Изабель, они раза два участвовали вместе в концерте, а после этого ужинали, без каких-либо авансов с ее стороны. Когда стало ясно, что у него и в мыслях нет оставаться просто друзьями, она стала его избегать. И вот он звонит сюда беспрерывно, а так как она не берет трубку, мне приходится выслушивать драматические монологи этого типа. Словом, сестричка, я люблю нашу дорогую Изабель, но она усложняет людям жизнь. Так что на пляж я с ней не пойду ни за какие коврижки.
Кейт рассеянно оттянула бюстгальтер.
– Он прямо на тебя скроен.
– Это удавка для ребер! Невозможно сделать нормальный вдох.
– Потрясающий вид важнее нормального дыхания, – назидательно заявила Кайра. – Ради пользы дела можно и потерпеть.
– Какого еще дела?
– Я бы даже сказала, дел – твоих личных. Изабель тоже думает, что их надо подстегнуть. Подать тебя в новом, менее серьезном, свете. Тебе же не сто лет, в самом деле. Будь полегкомысленнее! По-моему, у тебя синдром средней сестры. Это когда жизнь одна нескончаемая проблема и нужно все время бороться, чтобы тебя заметили.
Хотя было что возразить, Кейт предпочла промолчать. Зажав под мышкой сумочку, она пошла к выходу.
– Ты просто клинический случай, – послышалось вслед.
– Спасибо, – бросила она не оборачиваясь.
Зазвонил телефон. Кайра поспешила в кабинет, а Кейт заглянула в шкаф в поисках того, что можно набросить на почти несуществующее платье. На кухне надрывался телевизор, сообщали прогноз погоды. Диктор с неуместным воодушевлением (и даже как будто злорадством) предрекал из ряда вон выходящую жару, которая, простояв еще два дня, поставит новый рекорд Чарлстона за последние двести лет.
Сама по себе жара была бы еще ничего, не будь она влажной. Воздух застоялся между строениями, густой и тяжелый, как желе. Над тротуарами клубился туман испарений, смешивался с вонью стоков и автомобильными выхлопами и вновь выпадал на все подряд грязной росой. Один хороший порыв ветра мог покончить со всем этим, но ни ветра, ни дождя не предвиделось. Дыхание из неощутимой повседневности превратилось в тягостную необходимость, это одинаково изнуряло и стариков, и молодежь, и казалось, весь мир впал в летаргию. Прихлопнуть комара требовало столько усилий, что люди просто не утруждались.
Однако в эту удушливую жару кое-кому вздумалось устроить вечеринку в парке при будущей частной галерее, и Кейт волей-неволей приходилось там появиться. Когда мероприятие только планировалось (примерно месяц назад), о нем говорили как о приеме на вольном воздухе. Но как только белый шатер был установлен, погода, словно в насмешку, стала жаркой и влажной. Поскольку в единственном отстроенном крыле еще не было кондиционирования, первоначальный вариант был бы ничем не хуже.
Как ни хотелось дать задний ход, об этом не могло быть и речи. Владелец будущей галереи, Карл Бертолли, был другом Кейт, и его бы очень огорчило, не появись она среди гостей. Из-за пробок дорога от Силвер-Спрингс до Чарлстона занимала примерно час. Единственный способ решить проблему – улизнуть пораньше. Кейт надеялась помочь Карлу с последними приготовлениями, а как только празднество наберет обороты, удалиться по-английски. Вряд ли за хлопотами он заметит ее отсутствие.
Собственно, прием устраивался ради содействия одной художнице довольно спорного направления, и общественность уже успела отреагировать звонками протеста. Карл был просто в восторге: он свято верил, что шумиха (не важно, за или против) помогает галереям процветать.
Художница, творившая под псевдонимом Корица, была довольно известной, вот только Кейт никак не могла понять почему. Ее картины ничего особенного собой не представляли. Возможно, она умела создать вокруг них и себя самой ажиотаж. Ее имя то и дело мелькало в новостях – такое чувство, что она шла ради этого на все. Сейчас она выступала против всех и всяческих организаций, а в свободное от творчества время призывала свергнуть правительство. Ее девизом было «Никаких ограничений в любви, самовыражении и прочем». Под прочим, очевидно, подразумевалась и цена за ее картины. Они стоили бешеных денег.
– Подумать только, опять Рис! – возмущенно сказала Кайра, возвращаясь из кабинета. – У меня от него голова трещит! – Тут ее взгляд упал на Кейт, и она замерла на полушаге. – Плащ?! Я что-то не припомню, чтобы обещали дождь. И чего ради ты его застегнула по самое горло? Снаружи тропическая жара.
– Мало ли что не обещали! Не могу же я допустить, чтобы это дивное платье промокло.
– Ах вот оно что! – засмеялась Кайра. – Не хочешь, чтобы тетя Нора видела, что на тебе надето. Признайся, ты ее побаиваешься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
