Джером бросил на меня раздраженный взгляд, говоривший, что я зря трачу его время.
— По-моему, я выразился вполне определенно.
— Во сколько?
— В семь. У Питера и Коди. Не опаздывай. Твое присутствие обязательно.
Гадство. Не меня ли собрались изгнать на сей раз? Вроде бы в последнее время я вела себя хорошо.
— А по какому поводу?
— Придешь — узнаешь. Не опаздывай, — повторил он.
Шагнув в сторону, в тень дома, демон растворился.
Мне сделалось не по себе. Демонам никогда не стоит доверять, а уж если они носят обличье капризных кинозвезд и являются с загадочными приглашениями — тем более.
— Все в порядке? — спросил Сет, когда я вернулась.
Я немного подумала.
— Да, в общем, как всегда.
Он благоразумно не стал уточнять, и мы, наконец, расстались. Мне ужасно хотелось знать, чему посвящено предстоящее собрание, но еще больше — что лишило меня ночью энергии. И, разъезжая по делам — бакалея, замена масла, универмаг «Мэйси», — я обнаружила, что снова и снова вспоминаю странный сон. Короткий, но такой яркий и живой. Почему-то я никак не могла перестать о нем думать.
Занятая этой загадкой, я не заметила, что уже семь часов. И, спохватившись, с тяжелым сердцем помчалась к Питеру, то и дело превышая скорость. Чудесно. Я таки опаздывала. Гнев начальства грозил обрушиться на мою голову, даже если собрание касалось вовсе не меня и моей будущей безработицы.
Излучения бессмертных я почувствовала футах в шести от двери в квартиру. Их было много. Ауры друзей, знакомые и любимые, различила сразу. С некоторой заминкой вспомнила, кому принадлежат остальные, — в районе Пагет-Саунда обитала целая толпа служителей ада, с которыми я встречалась довольно редко. Одно излучение вовсе не узнала. И еще одно... в нем было что-то знакомое, но понять, чье оно, я так и не смогла.
Прежде чем постучать, я решила, что собрание всего штата заслуживает большего, чем джинсы и тенниска, поэтому превратила свой наряд в коричневое платье с глубоким вырезом. Волосы сложились в аккуратный узел.
Открыла мне раздраженная вампирша, которую я едва помнила. Она дернула подбородком вместо приветствия и тут же вернулась к разговору с другой вампиршей — ту я тоже видела лишь однажды. Я подумала, что они, наверное, перевелись к нам из Такомы, которая, на мой взгляд, вполне могла быть частью самого ада.
Мой друг Хью, высокий, черноволосый, расхаживал по комнате, оживленно болтая с кем-то по сотовому. Джером с бокалом мартини развалился в кресле. В сторонке стояли, держась, как всегда, в тени, его заместительницы-демоницы, редко появлявшиеся на людях. Питер и Коди — вампиры и мои лучшие друзья — хохотали на кухне в компании еще каких-то служителей ада, которых я тоже знала плохо. Все вместе походило на обычную коктейльную вечеринку. И это внушало надежду, что никого нынче карать не собираются, иначе атмосфера не была бы такой непринужденной. Даже прихода моего никто не заметил, кроме Джерома.
— Опоздала на десять минут, — проворчал он.
— Эй, в свете принято...
Договорить не дала высоченная блондинка, чуть не сбившая меня с ног.
— О! Ты, наверно, Джорджина! Умираю, хочу познакомиться!
Я подняла взгляд на обтянутые спандексом груди пятого размера, а еще выше увидела огромные голубые глаза с невозможно длинными ресницами. Сверкнули в улыбке великолепные зубы.
Впадаю в ступор я редко, однако такое случается. Эта ходячая кукла Барби была суккубом. Новичком. Таким свеженьким и необтертым, что впору ожидать младенческого писка. Возраст я определила и по излучению, и по внешнему виду. Подобного обличья не принял бы ни один суккуб хоть с каким-то вкусом. Она перестаралась, сводя воедино все якобы привлекательные в мужских глазах части тела. И выглядела детищем Франкенштейна, поражающим воображение и в то же время анатомически невозможным.
Не замечая моего изумления и презрения, она затрясла мою руку с силой мамонта, чуть не сломала.
— Жду не дождусь начать с тобой работать! — заявила она. — Готова причинять страдания всем мужчинам до единого!
Наконец я обрела голос.
— Ты... ты кто?
— Твоя новая лучшая подруга, — сказал кто-то. — Ну-ка, ну-ка, дай на тебя взглянуть. Тауни нужен достойный образец для подражания.
Говоривший подошел к нам, и любопытство, которое вызвала у меня новенькая, развеялось, как пепел на ветру. Я забыла о ней. Узнала излучение, и мне стало дурно. Шея вспотела так, что промок воротничок платья.
То был мужчина ростом примерно с меня — а я невысокая, — оливково-смуглый. На голове больше помады, чем волос. Прекрасный костюм, определенно не из магазина готовой одежды. При виде моего остолбенения на его тонких губах появилась улыбочка.
— Малышка Лета подросла, играет теперь со взрослыми? — заговорил он тихо, так что слышала я одна.
Бессмертным вроде меня в этом мире почти нечего бояться. Тем не менее, есть трое существ, которых я боюсь безмерно. Это Лилит, королева суккубов, создание столь могущественное и прекрасное, что за один ее поцелуй я бы продала душу — еще раз. Это нефилим по имени Роман, сын Джерома, наполовину человек, имевший веские причины, чтобы выследить меня однажды и убить. Третий же, кто вызывал у меня страх, стоял сейчас передо мной.
Его звали Нифон, он черт — как и мой друг Хью. И занимался он, как прочие черти, всего двумя делами. Он исполнял административные поручения демонов, а главное, он заключал договоры со смертными, оценивал и покупал души.
Он тот самый черт, который купил мою.
ГЛАВА ВТОРАЯ
На несколько мгновений все вокруг исчезло. Я снова оказалась среди скал, окружавших городок, в котором я родилась, снова стала юной — по сегодняшним меркам меня еще нельзя было назвать взрослой. И Нифон улыбался мне, обещая ответить на все вопросы, решить все проблемы...
Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и вернулась на вечеринку.
Улыбочка его стала шире — злая, предвещавшая нечто совсем уж недоброе. Словно передо мной стоял сам змей Эдема.
— Я знал, что это в тебе есть. — Он шагнул ближе.
Голос звучал все так же тихо.
— Понял, как только тебя увидел. Жду не дождусь проверить на деле, насколько... опытной ты стала.
Опомнившись, я попятилась.
— Только прикоснись, гад, и я сломаю тебе шею.
— Какая неблагодарность... ведь это я сделал тебя той, кто ты есть.
— Держись от меня подальше.
Он снова шагнул ко мне, и сердце мое заколотилось с бешеной частотой, которая убила бы любого смертного. В комнате воцарилась тишина — я поняла это, только услышав вдруг голос Джерома:
