— Позовите моего сына!
— Он уехал, мистер Армстронг. Вы же знаете, по делу Фуллмана, — ответила та.
— Тогда приведите Таггарта или еще кого-нибудь!
Кабинет старшего клерка Таггарта находился на другом конце здания, и мисс Фэйвэзер побежала вверх по лестнице и дальше по коридору. Через две минуты Таггарт стоял возле своего хозяина:
— Да, сэр?
— Помогите мне отвести эту леди в мой кабинет.
Генри Таггарт замешкался на секунду, разглядывая леди в обносках. Она была похожа на бродяжку, и ему вряд ли доводилось видеть такую хотя бы раз в жизни. Но он сделал то, о чем его попросили. Он не только помог этому нелепому существу в длинном пальто подняться. Поняв, что она не в состоянии держаться на ногах, а лестница слишком узка для троих, Таггарт взял на руки то, что босс назвал «леди», поднялся с ней по лестнице, вошел в кабинет начальника и положил ее, как велел Александр, на кожаный диван, стоявший у окна, из которого открывался вид на площадь.
Затем Александр крикнул секретарше:
— Принесите чашку чая… Крепкого, и побольше сахара.
Он взял с полки шкафчика флягу с бренди, налил немного в серебристую крышечку и подошел к дивану. Опустившись на колени рядом с женщиной, он поднес крышечку к ее губам и мягко произнес:
— Выпейте это.
Она позволила ему влить бренди себе в рот, но когда оно обожгло ей горло, поперхнулась и закашлялась, сотрясаясь всем телом. Александр повернулся и сказал клерку:
— Спуститесь вниз и попросите девушку вызвать «скорую помощь».
Должно быть, именно слова «скорая помощь» заставили женщину очнуться, поднять голову и сделать протестующий жест рукой. Александр наклонился к ней и сказал:
— Все в порядке, дорогая. Не волнуйтесь. Небольшая клиника. Я понимаю, понимаю.
Она опустила голову и пристально посмотрела на него. Он быстро повернулся, подошел к телефону и набрал номер. Наконец на другом конце провода ответили:
— Частная лечебница «Бичвуд».
— Позовите старшую сестру!
— Простите, кто говорит?
— Не имеет значения, скорее позовите старшую сестру!
— Но, сэр!..
— Извините. Я брат мисс Армстронг.
— О! Сейчас, сейчас, — сказали в трубке. Потом наступила тишина.
Дожидаясь ответа, он оглянулся, посмотрел на лежавшую на диване женщину и снова пробормотал:
— Боже мой!
— Что случилось, Алекс? — спросила его сестра.
— Послушай, Гленда, я направляю к тебе пациентку.
— Ты даже не поинтересуешься, есть ли у меня свободная палата?
— Ты должна найти палату. Это очень важно.
— Но я не делаю палаты из воздуха…
— Послушай, Гленда, у тебя есть палата?
— Ну хорошо, как раз сейчас у меня одна свободна. А могу я поинтересоваться, что произошло?
— Ты очень скоро все узнаешь. Подготовь помещение. Ее привезет «скорая помощь», а я подъеду следом.
— Что случилось, Алекс? — мягко спросила сестра. — Ты очень обеспокоен.
— Ты все скоро узнаешь, Гленда. Только предупреди персонал, чтобы никого не удивило состояние новой пациентки. Я имею в виду ее внешний вид… и как она одета. А сейчас просто приготовь палату. — Он продолжил еще более серьезным тоном: — Это очень важное дело, Гленда, и я до сих пор не верю, что именно ее вижу лежащей на диване в моем кабинете. Пока, дорогая.
Когда он повесил трубку и обернулся, мисс Фэйвэзер стояла с чашкой чая в руках, боясь прикоснуться к женщине в лохмотьях. Он взял у секретарши чашку, снова опустился на колени около дивана и просунул руку под голову женщины. Из-под жалкого подобия шляпки виднелось нечто отдаленно напоминающее непомерных размеров сетку для пучка волос. Сетка спускалась сзади на шею и скрывалась за большим воротником поношенного, вылинявшего и кое-где протертого пальто. Приподняв голову женщины, Александр попросил:
— Выпейте это, дорогая.
Она снова уставилась на него. Но теперь уже не пыталась отказаться. После того как она сделала два глотка крепкого чая, и он потек из уголков рта, мистер Армстронг быстро передал чашку и блюдце мисс Фэйвэзер и, достав из кармана носовой платок, аккуратно промокнул тонкие губы.
Заметив, что она снова пытается что-то сказать, он мягко остановил ее:
— Все в порядке, дорогая. У нас еще будет много времени для разговоров.
Но она продолжала пристально смотреть на него. И от того, что услышал мистер Армстронг, у него округлились глаза. Она пробормотала:
— Мой сын… Скажите моему сыну… Он придет…
Он поймал себя на том, что медленно качает головой. Неужели она и вправду думает, что сын придет к ней после стольких лет? Она ничего не могла знать о сыне, но эти слова «он придет» были произнесены так уверенно! Бедняжка.
В дверь постучали — на пороге стоял Таггарт.
— Прибыла «скорая помощь», сэр.
— Скажите, пусть захватят носилки. — Александр стремительно повернулся к секретарше: — Принесите мой старый дорожный плед — он в шкафу.
Мисс Фэйвэзер, хотя и не скрывала своего изумления, действовала быстро, и, взяв из ее рук плед, Александр без труда завернул в него чрезвычайную худую женщину, осторожно переворачивая ее то на один бок, то на другой.
Прибывшие санитары подняли укутанную в плед женщину с дивана без лишних слов, даже не обратив внимания на ее убогий головной убор. Один из них только вежливо спросил:
— Куда, сэр?
— Частная лечебница «Бичвуд».
Он больше ничего не успел добавить, так как второй санитар тут же отозвался:
— О да, мы знаем, сэр. Лечебница «Бичвуд», авеню Солтон, Лонгмер Роуд.
Через два часа брат и сестра разговаривали в холле лечебницы. Гленда Армстронг стояла, держа перед собой на вытянутых руках длинное темное пальто, и говорила:
— Нет, ты можешь в это поверить? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я не могу. Помню, как я одевала ее. Это было такое красивое пальто и очень тяжелое. Именно так я тогда и подумала, потому что оно было подбито овчиной, даже в рукавах. А теперь посмотри: от шерсти и следа не осталось, только тонкая голая кожа. Пальто было удивительно красивого, глубокого зеленого цвета, сшито из такого плотного, тяжелого сукна, что, казалось, его не сносить и за две жизни! Но оно износилось всего за одну, помоги ей, Боже! Где оно валялось, как ты думаешь?
— Не знаю. Даже представить не могу, наверное, где-нибудь на дороге. Все же, учитывая то, как она выглядела, ее бы обязательно нашли, рано или поздно, особенно в этой шляпе, или как там называется ее головной убор.
Гленда взяла со стула шляпу.
— Она была очень симпатичная, французская, нечто среднее между шляпкой без полей и шотландским беретом с ободком. Смотри-ка, ободок еще на месте. — Она дотронулась кончиками пальцев до стертой, сделанной из клеенки ленты, затем приподняла сетчатый мешочек, болтавшийся сзади. — Должно быть, она специально попросила пришить это, потому что убирала волосы в низкий пучок. А взгляни на этот ридикюль! Это тот же, что был у нее, когда все случилось. — Гленда указала на лежащую на стуле сумку, всю в заплатках. — Все, что у нее было, умещалось в этом ридикюле. Я помню, как заставила ее взять с собой кольца, ведь она сняла их все, даже обручальное; еще было ожерелье и коробочка для карт.
