к Але, на ходу доставая из-за пояса невесть откуда взявшийся пистолет.
— Ты не поняла что ли? Кусай колбасу, мразь! — чеканя слова, угрожающе процедил он и направил пистолет прямо Але в живот. Выстрел оглушил Алю, пуля просвистела прямо над её левым плечом, и, вскрикнув от испуга, Аля завизжала, когда с полки на неё водопадом обрушились сбитые выстрелом коробки.
Не торопясь ушастый шагнул ближе и снова прицелился в Алю. Торопливо схватив колбасу, она, не срывая обёртку, поднесла её к носу и принюхалась. Вторая пуля чуть не угодила ей в плечо и обожгла по касательной, оставив на коже кровавый след.
— Ну! — угрожающе рыкнул ушастый.
Взвизгнув от боли в плече, Аля лихорадочно обернулась в поисках спасения, но сильный тычок стволом в грудь опрокинул её навзничь.
— Считаю до трёх, — возвестил ушастый. — Потом без башки останешься. Раз… Два…
Холодное дуло смотрело ей прямо в лоб, и, нервно сглотнув, Аля крепко зажмурилась, поднесла колбасу к губам и отщипнула маленький кусочек.
— Ты чего выпендриваешься, кусай нормально! — ушастый с размаху пнул Алю в живот. От боли у неё перехватило дыхание, и, закашлявшись, она выплюнула наружу непрожёванный кусок.
— Ну, ты, долго мы тут с тобой будем сюсюкаться, — подскочил лысый и наотмашь ударил её по лицу.
— Слышь, Костян, я её счас урою, — не унимался лысый и, выхватив сервелат из Алиных рук, схватил её за шею и принялся запихивать колбасу Але в рот. Сопротивляясь, она изо всех сил отталкивала его руками, но сцепленные на шее железной хваткой пальцы сомкнулись вокруг горла, не давая ей глотнуть воздуха. Проталкивая колбасу ещё дальше ей в рот, лысый приговаривал:
— Жуй, жуй, малая, не стесняйся!
Во рту пересохло, и от нехватки воздуха у Али на глаза навернулись слёзы. Не выдержав, она принялась жадно хватать ртом спасительный кислород вперемешку с кусками сервелата.
— Ну вот, а ты не хотела! — удовлетворённо отпрянул лысый, и с дурацкой ухмылочкой обернулся к ушастому. — Засекай, Костян! Айн, цвай, драй!
Чувствуя, как гигантский склизкий кусок встал поперёк горла, Аля шамкнула ртом и попыталась сглотнуть, но во рту не было ни капли слюны, и Аля с ужасом поняла, что сейчас просто задохнётся. Перекатившись на колени, она принялась кашлять что есть мочи, выгибая дугой спину, скрючившись на корточках. Проклятый комок всё никак не выходил наружу, будто прилипнув к гортани, и отчаявшаяся Аля, ощутив, как от натуги прилила кровь к лицу и выкатились глаза, сунула два пальца в рот и изо всех сил даванула на корень языка.
Красные ошмётки колбасы вперемешку с белой пеной слюны и розовой рвотной пеной выплеснулись ей на джинсы.
— Вот чёрт, — закричал лысый, тыча в её сторону пальцем. — Костян, сервелат походу того!
Содрогаясь от спазмов и пытаясь вдохнуть, чтобы унять колотящееся в груди сердце, Аля в испуге прислушалась к ощущениям и почувствовала нарастающее жжение. Грудину как будто раздирали изнутри. «Неужели это конец», — мелькнуло в голове, и, закрыв глаза, она рухнула на пол, содрогаясь в припадке.
— О-ё, блин, уже вторая за сегодня, — разочарованно протянул лысый. — Ну, пошли искать другого дегустатора, жрать-то охота!
И Аля услышала удаляющиеся шаги.
Боль в груди неумолимо жгла изнутри, но Аля, как ни странно, могла мыслить ясно и чётко. «Выходит я не везунчик по жизни. Не играть мне в казино. Сейчас тут и помру. Странно только, почему так долго?» В недоумении Аля открыла глаза. Перед собой она увидела всё те же разбросанные коробки, заляпанные вонючей рвотной массой и прямо возле носа розоватую лужицу с едким запахом. Аля глубоко вдохнула, но в ноздри ей ударил едкий рвотный смрад, и, перекатившись на другой бок, она осторожно приподняла голову. Лысого и ушастого нигде не было видно. Над головой мерно гудели лампы. Горло всё ещё раздирало, но, раз она ещё не умерла, Аля рассудила, что это скорее последствия дичайшего кашля и рвотных спазмов.
Бесшумно встав на четвереньки, Аля двинулась меж рядов к выходу, то и дело оглядываясь в поисках тех двоих. Внезапно она почуяла аромат яблок — впереди были фруктовые прилавки. Схватив первое попавшееся зелёное яблоко, Аля прижала его к носу, что есть силы вдыхая приятный запах. Бананы, апельсины, киви, бери — не хочу. Подавшись вперёд, Аля рывком дотянулась до связки бананов и в нерешительности остановилась. Есть хотелось так, словно последний раз она получала питание ещё через пуповину в утробе матери. Аппетитный запах яблок манил, но на ум вдруг пришли сотрясавшие её ещё минуту назад мучительные спазмы, и Аля положила фрукты назад. Нет, нельзя. Надо найти другую еду, проверенную. Внезапно из дверей подсобки послышался какой-то звон, неясный крик и дружное гоготание. Приятели были всё ещё здесь.
Притаившись за дверью подсобки, пригнувшись к полу, Аля выжидала. Заслышав приближающиеся шаги, сопровождаемые хохотом и бранью, она покрепче стиснула в руке длинный железный прут, найденный тут же под прилавком. Едва в проёме показались уже знакомые ей берцы, Аля рубанула прутом как подсечкой. Сбитый с ног ушастый повалился назад, увлекая за собой лысого, и, не давая им опомниться, Аля выскочила из укрытия и принялась дубасить их прутом по рукам. Вскрикнув, лысый выронил ружьё и Аля отпнула его в дальний угол подсобки.
— С двумя мне не справиться, — подумала Аля и прицельно шибанула ушастого по голове. Охнув, тот обмяк, выронив пистолет, и молниеносно нагнувшись, Аля подхватила оружие с пола и прицелилась прямо в лысую голову. Ничего не соображая, лысый в недоумении уставился на неё и протянул руку:
— Э, — протянул он.
— Сидеть! — закричала Аля, сдерживая дрожь в руках.
— Стой, стой, малая, ты чего? — лихорадочно просчитывая ситуацию, затарахтел лысый. — Ты погоди с плеча рубить, мы ж не со зла, слышь? Мы ж только прожить пытаемся, ну не самим же эту отраву пробовать, ну?
Оценивая глазами расстояние до Али, он заискивающе улыбнулся ей:
— А ты молодец, выжила, значит. Значит по жизни везучая, выходит так, — лихорадочно перебегая маленькими глазками с пистолета на полное решимости лицо Али, не останавливался он.
— Заткнись, — скомандовала ему Аля.
— Да брось, я ж тебе пригожусь, я ж тебя научу, как по нашей схеме работать.
— Заткнись, я сказала, — повторила Аля, подходя ближе.
— Да ты не серчай, не серчай, малая, схема-то рабочая, мы так уж второй месяц выживаем: находим, кого живого и даём ему на пробу. Коль не откинется, так значит, есть можно. Рабочая, говорю, схема, живы ж до сих пор!
Видя, что Аля уже не слушает его, он заговорщически наклонился вперёд
