Само собой, первый красавец обычно крутит роман с первой красавицей. Проще говоря, Зогинов уже давно и прочно был закреплен в качестве кавалера за Алисой, поэтому в том, что это именно он был дарителем цветка, и Вася, и Надя сильно сомневались.
– А я вот уверена почему-то, – стояла на своем Таня.
– И почему? – хмыкнул Пузиков.
– Потому, – кратко и не совсем доходчиво пояснила Татьяна.
С таким доводом и не поспоришь!
– Давайте пока считать это рабочей версией, – предложила Надя. – А то вдруг мы ошиблись?
– Мы? – возмутился Василий. – Да я вообще думаю, что кто-то куртки перепутал!
– В глаз хочешь? – доброжелательно поинтересовалась Гусева.
– Нет. Не хочу.
– Тогда молчи или говори, но что-нибудь умное и полезное, – посоветовала Татьяна.
– Куда уж мне, дураку, умное-то говорить…
– А я думаю, надо ко всем теперь присматриваться, – сказала Надя. – Рано или поздно тот, кто тебе эту гвоздичку сунул, как-то проявится. Либо еще что-то подарит, либо намекнет. Такие дела без продолжения не делаются.
– Вы тоже присматривайтесь, – строго сказала Гусева. – Вдруг я что-то пропущу? А ты, Васька, с парнями поговори, разведай.
– Вы меня в свои бабские дела не впутывайте, – запротестовал Пузиков.
– Вася, – проникновенно заглянула ему в глаза Таня и для верности даже взяла за руку. Видимо, чтобы не на шутку разволновавшийся Пузиков не сбежал. – Ты нужен родине! Ты, вообще, мне друг или огрызок яблочный? Представь себя на моем месте. Какой-то мальчик положил тебе в рукав цветок…
– Гусева, иди в баню! Мальчик мне цветы подарит! С ума сойти!
– Не придирайся к словам! Предположим, это будет девочка…
– Танька, это девочкам дарят цветы, а не девочки. И вообще, правильно про блондинок говорят. – Пузиков от злости раскраснелся и даже сжал кулаки.
– Ой, не надо штампов, – процедила Таня. – Не все блондинки дуры.
– Да, – с чувством подтвердил Василий. – Наверное, где-то ходят и умные. В глухих таежных лесах.
– Сейчас получишь, – предостерегающе нахмурилась Гусева.
– Ребята, да не ссорьтесь вы из-за ерунды, – примирительно сказала Надя. – Давайте просто попробуем выяснить, кто это. Типа – детективное расследование. Потренируем логику и интуицию. Заодно и проверим, кто у нас самый проницательный. Вась, ты как считаешь, сможешь угадать?
Татьяна удивленно покосилась на подругу, но та лишь многозначительно округлила глаза. Ну чем еще можно купить Пузикова? Да и любого парня? Взять на «слабо».
Конечно, Василий купился моментально.
– Запросто, – легкомысленно согласился он. – Раз плюнуть.
– Вот и отлично. С завтрашнего дня начинаем плевать, – обрадовалась Татьяна. – Я буду проверять Зогинова, а вы пока всех остальных.
На том и порешили.
Но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает. Мы можем планировать что угодно, но часто случается так, что непреодолимая сила вмешивается в наши планы, и то, что только что представлялось жутко важным, кажется ерундой. А то, о чем еще вчера даже и не помышлял, становится наиглавнейшим. Это как с неожиданной двойкой по контрольной. Вот сидишь ты, планируешь на выходные кино, погулять, дискотеку, а тебе в пятницу – бац! – пара по какой-нибудь химии. А на носу конец четверти или триместра. И итоговая оценка по этой самой химии выходит какая-нибудь неожиданно пакостная. И кино с дискотекой резко перестают казаться важными. Проще говоря – про них вообще забываешь, и все выходные мучаешься в надежде исправить трагедию с таблицей Менделеева и каким-нибудь невыученным тетрагидроксоалюминатом натрия.
Всю ночь Надя ворочалась, перебирая в памяти старшеклассников и прикидывая, кто из них мог стать Таниным кавалером. Но мысли как-то сами собой виляли в сторону, и Надя сбивалась, представляя себя на месте подруги. Вот почему всем нравятся красивые, и только единицам – умные? Как математику списывать – так в очереди стоят, а как цветы подарить, так сразу Гусевой! За Таньку вроде и радостно было, а вот за себя – как-то горько. И в результате в душе бурлила какая-то непонятная смесь из чувств и мыслей.
Утром Надя Черемушкина брела в школу озадаченная, невыспавшаяся и недовольная жизнью.
За ночь намело столько снега, что после того, как по улицам проехала снегоуборочная машина, сугробы вдоль дорог стали высотой почти в человеческий рост. Надежда шла и представляла, что она принцесса в лабиринте. И вот идет она, вся такая, в белоснежной собольей шубе до пят… Нет, в короткой размахайке с большим капюшоном. Или лучше без капюшона и с распущенными волосами. А что, помечтать-то можно. В мечтах никакие сопли и ангина не страшны, можно и с голой головой.
Тут Надежда поправила вязаную шапочку, натянув ее поглубже на лоб, который начал мерзнуть от пронизывающего декабрьского ветра, и сунула руки в карманы. Мороз стоял такой, что даже в перчатках пальцы леденели.
Так вот… На ногах белые сапожки со стразами. И ладно – даже на каблуках. В мечтах-то можно и на каблуках ходить – не свалишься. В волосах диадема. Бриллиантовая…
Если бы кто-то узнал, о чем думала сейчас эта сосредоточенная, насупленная гордость школы в роговых очочках, ни за что бы не поверил.
А у серой мышки, Надежды Черемушкиной, была вторая жизнь. Тайная. В которой было все так, как хотелось. Там она была прекрасна, как богиня, фигуриста, как Анна Семенович, и умна, как вся семья Друзь вместе взятая, в связи с чем все принцы штабелями падали к ее ногам. Принцы тоже были прекрасными и умными. Никаких конкретных черт внешности у этих красавцев не было, более того, образы их были расплывчаты, собирательны и разнообразны, как фауна Красного моря. Если бы Надя писала книги, то у нее было бы уже громадное собрание сочинений на пару шкафов. Она придумывала всякие мыслимые и немыслимые фантастические приключения с хеппи-эндом, где прекрасный и галантный рыцарь спасал принцессу Черемушкину на воде, на земле и даже в космосе. Эти фантазии помогали ей жить веселее и создавали иллюзию того, что все не так уж плохо.
Чтобы совсем не оторваться от реальности, Надя не часто позволяла себе фантазировать. Но когда рядом с тобой у кого-то появляется настоящий принц, надо же как-то себя порадовать.
И вот вся такая белая-белая она идет по ледяному лабиринту. Принцесса уже совершенно умирает от холода и голода, в ее прекрасных глазах алмазными льдинками застыли слезы, они сверкают…
– Ой, извини. – На Надю налетело что-то крупное и ярко-синее. Это крупное сильно ее толкнуло, моментально крепко схватив за плечи в попытке удержать. Но они не удержались, и оба рухнули в ближайший сугроб.
– Прости. – На Надю смотрел… принц. Самый настоящий. При одном взгляде на него сразу становилось ясно, что только он мог быть героем ее фантазий. Просто раньше у него не было лица, а теперь оно появилось. Высокий лоб, идеальной формы нос, красивые брови вразлет, ресницы, которым позавидовала бы любая девица, серо-стальные глаза с веселым прищуром. – Я не нарочно. Снега нагребли – как в лабиринте идешь…
…Ну вот, он тоже шел через хрустальный лабиринт! Разве это не потрясающее совпадение…
– Сильно ударилась? Вставай. – Он легко, словно пушинку, выдернул Надю из сугроба, поставил на ноги и осторожно отряхнул. – Чего молчишь? Больно?
А Надя молчала, потому что у нее перехватило горло, воздух застрял где-то в легких, и сама она, словно шарик, готова была сию минуту либо лопнуть от переполнявших чувств, либо улететь. Щеки предательски покраснели, да так, что, казалось, еще чуть-чуть, и брызнут слезы от смущения.
– Эй, – принц слегка потряс ее, как грушу, словно надеялся, что из девушки вывалятся хоть какие-нибудь слова. Но она только глупо улыбалась и счастливо моргала.
Парень тоже улыбнулся в ответ, махнул рукой и… ушел.
– Дура! Идиотка! – простонала Надя, прикусив губу. – Надо же быть такой тупой! Что он про меня подумал? Да я его больше никогда в жизни не увижу! Вот ведь бестолочь! Хорошо хоть слюни не пустила, стояла и лыбилась, как последняя дебилка! Надо было познакомиться!
– Чего мычишь? – Ее довольно чувствительно ткнул в спину Пузиков. – Привет! Пошли, чего встала-то?
– Пузиков, ты веришь в любовь с первого взгляда? – вместо ответа спросила Надя. – Вот увидел ты принца и влюбился!
– Обычно у психов обострения осенью или весной. Что-то вы с Гусевой из графика выбиваетесь, – озабоченно пробормотал Вася и, уцепившись за Надину руку, потащил одноклассницу в школу.
Но Черемушкина просто так столь животрепещущий вопрос оставлять не желала. Ей нужно было немедленно выяснить, что думают по этому поводу мужчины. Все же Пузиков, хоть и был лопоухим и крайне невзрачным, но относился скорее к сильной половине человечества.
– Василий, ты мне не ответил. – Она сурово дернула Пузикова и для пущей убедительности слегка треснула по спине пакетом со сменкой.
