их забрал. Очевидно, вещи мои понадобились ему в качестве приправы ко мне же. Я настолько отчаялся, что готов был выкрикнуть самые чудовищные проклятия, и вновь себя обнаружить, как вдруг за спиной раздался всё тот же скрипучий голос.
— Ты это потерял?
Я медленно обернулся. Тролль стоял совсем рядом. В левой лапе он сжимал мешок, в правой — шанец. Теодолит, похоже, был потерян. Босс мне за это зарплаты точно не накинет, подумал я.
Тролль же понюхал мой мешок и по телу его пробежала дрожь. Я видел, как напряглись мускулы под его дряблой кожей, мысленно попрощался с невестой. Взгляд невольно поднялся к небу. И в тот же миг рот мой будто сам по себе открылся и выкрикнул:
— Стой!
Тролль невольно переступил с ноги на ногу.
— Ты обещал сказать, где золото! — потребовал я.
Враг угрюмо пошевелил лепестками губ и сказал:
— Оно у тебя в мешке.
— Врёшь!
— Да как ты смеешь, еда! Этой ночью ты копал в десяти шагах от меня, я иду по твоему следу с самого восхода солнца! Думаешь, я случайно жду тебя на пути к старой штольне?
Штольня! Как я мог забыть про заброшенную штольню, бывшее логово гномов-подростков! Я там, конечно, ни разу не был, чичимека ушли отсюда примерно за пятьдесят лет до моего рождения, но ведь знал же!
— Вы что, на месторождениях живёте? — спросил я.
— Мы там охотимся, — нехотя ответил тролль. — Зачем тебе знать это? Я тебя сейчас съем.
— Подавишься, — грубо ответил я и дал стрекача.
В другое время манёвр мой потерпел бы фиаско, но перед тем, как крикнуть «стой», я увидел, что на солнце надвигается огромное чёрное пятно. Мы, гномы, живём под землёй, и мало знаем о небесных явлениях, но даже я знал о том, что такое солнечное затмение. Пока мы говорили, луна всё больше заслоняла солнечный диск, и когда я бросился бежать, долину накрыла тень.
Уже не помню, как бежал я под вспыхнувшими внезапно надо мной звёздами: мир вокруг смазался, и единственное, что видел я впереди — отсвет гномьего фонаря над входом в штольню. Фонари эти горят даже на заброшенных шахтах, чтобы Народ Ночи помнил, где их дом. На моё счастье, до дома было рукой подать.
Звёзды быстро гасли, небо светлело, и вскоре за спиной я услышал топот исполинских ног: тролль, ненадолго обездвиженный отсутствием ультрафиолета, отмер, и теперь стремительно меня нагонял. Увидев вход под землю, я ещё издалека проорал пароль на языке эза’р, и буквально нырнул в едва приоткрывшуюся автоматическую дверь. Створ за моей спиной закрыться не успел: тролль засунул в щель лапы и вырвал дверь из паза. Но шлюз как раз для таких случаев был сделан глубоким, и солнечный свет не проникал в него больше, чем на длину лапы тролля.
— Еда! Вернись! Вернись, хуже будет.
— Размечтался, — ответил я.
Тролль всунул морду внутрь.
— Сделка есть сделка! — прорычал он.
— Какая сделка?
— Я сказал, что расскажу о золоте, прежде чем попробую тебя на вкус. Ты потребовал рассказать, и получил ответ. Твоя очередь исполнить договор!
Возможно, человеку это и покажется странным, но слова тролля не противоречили истине. Я потребовал исполнить обещание — он его исполнил. Если он меня не съест, будет считаться, что он сказал неправду. Ложь и неисполнение договора накладывает проклятие на солгавшего и обманутого.
— Я исполню договор, — сказал я. — Только отдай лопату.
Морда тролля убралась, и тотчас к моим ногам упала лопата, видавший виды приисковый железный заступ, с крепким древком и изрядно сточенным штыком. Инструмент, которым я собирался исполнить договор.
Прежде чем сделать это, я стянул с себя рубаху и разорвал её на ленты. Потом выдернул из штанов ремень, перетянул левую ногу ниже колена, а конец его зажал во рту. Взял лопату и несколько раз плавно поднял и опустил её, прицеливаясь.
— Что ты там делаешь? — тролль вновь сунул морду в штольню.
Именно в этот момент я рубанул по ступне.
Описывать ту боль, что я испытал, бессмысленно. Вы не хотите, да и не должны этого испытывать, вот и всё. После удара я тут же упал и заорал, прижимая к себе покалеченную ногу. Тролль, похабно ухмыляясь, смотрел, как я истекаю кровью.
— Пшёл вон, тварь, — проорал я, изнемогая.
— Договор, — напомнил он.
Я схватил обрубок ступни и швырнул ему в морду. Тролль не стал уворачиваться. Уродливая башка будто вывернулась наизнанку — так широко распахнулись лепестки его пасти — и он на лету поймал часть моей ноги и с глубоким хлюпом проглотил её.
Меня не вырвало. Напротив, я даже очнулся, взял себя в руки, и громко ругаясь на испанском и английском, начал бинтовать рану.
— Чего ты ждёшь? — спросил я тролля, когда кровь, наконец, остановилась.
— Договор!
— Я всё исполнил, кретин тупоголовый! Речь шла о том, чтобы попробовать меня на вкус. Ты попробовал. Понравилось?
— Э… — тролль на мгновение закатил глаза, обдумывая мой ответ, а когда до него дошло, что попробовать на вкус вовсе не значит сожрать полностью, тоже выругался.
— Всё, столовая закрыта, можешь проваливать, — сказал я.
— Я могу тебя достать, — сказал он.
— Добро пожаловать. Я с удовольствием раскрошу тебя на мелкие кусочки и добавлю в бетонный раствор. Вечером меня хватятся и организуют поиски, а когда найдут ещё и тебя — в лучшем случае посадят в клетку и будут показывать в музее антропологии. Где лежит золото, мне теперь известно, нога через год новая вырастет, так что я в любом случае выиграл.
— Ты невкусный, — ответил тролль обиженно.
— Выплюнь тогда, — пожал я плечами.
Тролль помотал головой. Снаружи донёсся какой-то шорох, и морда его снова исчезла. Я же отполз к дальней стенке шлюза, на всякий случай слился с ней и закрыл глаза.
В забытьи, судя по свету от входа, я провалялся почти три часа. Нога тупо ныла, бинты изрядно намокли. Снаружи слышался громкий храп тролля, к которому примешивался странный стрекочущий звук. Неужели вертолёт?
Искать меня, конечно, будут. Кредит на образование руководству компании выплачивать ещё лет десять, если не женюсь. Терять специалиста им невыгодно. Но я не думал, что спасательная операция начнётся раньше, чем стемнеет. Превозмогая страх и боль, я пополз глянуть, что такое там стрекочет.
Чем ближе становился источник звука, тем яснее было, что это не вертолёт. Стрёкот был неравномерный, неритмичный, будто трещотка на реечном домкрате — то долго крутят, то по одному зубчику, то по два.
Я выглянул наружу. Тролль разлёгся на солнцепёке и дрых. Рядом с ним валялся мой
