Читаем без скачивания Призрак другой женщины - Галина Романова

– О господи! Дай воды попить, а то так жрать хочется, что и переночевать негде, так?!

Но все равно достала из огромного двухдверного холодильника пару холодных котлет и свежий огурец, отрезала хлеба. Витька смел с тарелки все, не успев присесть. Отдышался, рыгнул, как положено, извинительно прикрыв сизый рот ладонью. Потом сыто глянул на нее осоловевшими глазами и говорит:

– Сносить тебя собираются, Катька.

– Чего?! Чего?!

– Дом, говорю, сносить твой собираются. Новости из первых уст, поверь.

– А еще чей?

Она еще пока не осмыслила ничего до конца, просто решила внести уточнение.

– Больше пока ничей, говорят. Только твой.

– А что так? Больше ничей, а мой… Нет, тут какая-то лажа, Витек. Кто сказал? Когда? Давай, давай, колись, если хочешь, чтобы я налила тебе еще. Ну!

– Короче, слушай…

Оказывается, еще в пятницу к магазину на железнодорожной станции подъехал большой солидный дядя в большом солидном джипе. Зашел в окружении охранников в магазин, улыбнулся всем оглушительно.

– Бабы от его улыбки оглохли, короче, – пояснил Витька, заметив ее изумление.

Потом этот дядя достал какой-то план местности, разложил на прилавке.

– Позволили ему потому, что он перед этим половину товара скупил девкам для плана и премии, – снова внес пояснение гость.

Поводил холеным пальцем дядя по плану туда-сюда, потом ткнул в точку с номером Катькиного дома и начал наводить сведения о владельцах.

– Бабы ему и сказали, что хозяйку мертвой нашли на путях железнодорожных. Мол, упала и голову о рельс раскроила. А в доме ее внучка живет. И все.

Большой дядя тут же обрадовался, сказал, что проблем, как он думает, никаких не будет, еще пошептался в управе с первым замом главы, а потом уехал.

– И в чем мои проблемы? – тут же спросила Катя, потому что Витька замолчал, снова плотоядно уставившись на ее бок, за которым пряталась банка с самогонкой. – Пока что ты мне ничего стоящего не сообщил, Витя.

– Погоди трындеть-то, – вскинул он вверх заскорузлую растопыренную лапу. – Это еще не все новости. Но…

– Понятно. – Катя налила еще в стакан, швырнула на тарелку еще одну котлету. – Дальше!

– Бабы болтают, что первый зам главы весьма подробно поговорил с дядей. И завтра к тебе собирается наведаться с коммерческим предложением.

– Это каким?

– Предложат тебе переехать в квартиру в новостройке, большую хотят предложить, и какие-то деньги, сумма не уточнялась, – досадливо чмокнул языком Витек, дожевывая холодную котлету.

– А зачем мне это?

– Тебе незачем. А им что-то строить на этом месте приспичило.

– Ах, вон оно что! Снова дом мой покоя кому-то не дает!

Катя ядовито хмыкнула. Предложения о продаже дома начала поступать через неделю после бабкиной смерти. То один купец заявится, то второй, то посредника пришлют. Она всех футболила. Теперь вот решили снести. Только что можно построить на этом месте? Места-то немного! Дом действительно большой, но большой-то он потому, что два этажа в нем, еще чердак жилой и подпол, где бабка дальнобоям бильярдный стол установила. Огород – четыре сотки, с десяток плодовых деревьев, баня в дальнем углу, сарай с подполом. Всей земли той, на которой дом стоял с огородом, садиком и пристройками, было соток пятнадцать, максимум двадцать.

– Что можно построить на этом месте? Магазин? Нет. Гаражный кооператив – смешно! Кафе? Кто в него ходить будет, место почти необитаемо? Скажи, Витек?

– Ты права, Катька, места тут для строительства действительно – тьфу. И дорогу не проложить: с одной стороны железка, с другой – в завод заброшенный упрется. Он хоть и заброшенный, да принадлежит кому-то, сносить никто не даст. С востока – лесок, хоть и хиловат, да зеленые в морду вцепятся, они сейчас за каждый куст рвут на части, лишь бы о себе заявить. С запада – станция. Нет, дорогой тут не пахнет, как и магазином, и кафе, и прочей байдой.

– Чего тогда им надо?! Какие у тебя-то соображения, Вить?

Катя изумленно взирала на лысого алкаша, сидевшего теперь в согбенной позе на бабкиной табуретке с пустым граненым стаканом в руке. Такой трезвости мысли при такой пьяной роже она от него не ожидала. Хрыч ведь распоследний, пьяница, побирушка и бездельник, но как рассуждает…

– Думаю, что интерес весь в доме этом, Катька. – Витька постучал пяткой в стоптанном ботинке по полу. – Чем-то он кому-то понравился.

– Чем?

Катерина обвела взглядом бревенчатые стены, подняла голову к деревянному потолку, с которого свисала старинная медная люстра с шестью стеклянными плафонами в виде керосиновых ламп.

Дом был добротным, красивым даже, если кому нравятся такие вот деревянные двухэтажные терема с массивными ставнями на окнах и тяжеленной дверью. Но чтобы в очередь стояли желающие его приобрести…

Нет, такого не ожидала ни она, ни бабка при жизни. Единственное, чего она опасалась, – так это того, что Катька дом профукает, наделав долги.

– Просрешь ведь, кобыла, – стенала она частенько, обходя дом комната за комнатой. – Я наживала, а ты все спустишь.

– Почему? – недоумевала внучка.

Она вроде не давала никогда повода старой женщине думать о себе как о транжирке или бесшабашной девице.

– Наделаешь долгов и просрешь.

– А долги-то с чего появятся?

– Так не проживешь без меня-то, Катька. Не справишься ты с жизнью. Она вон какая!

В этом месте бабка обычно подходила к окну, пялилась за стекло и широко разводила руки в разные стороны, будто весь мир пыталась объять.

– Какая? – не унималась Катька.

Она, конечно, привыкла к критике с бабкиной стороны и давно не реагировала. Но иногда не упускала случая, чтобы ее позлить.

– Какая она, жизнь?

– Мерзкая, – выдыхала бабка зловеще. – Она очень мерзкая, Катька, поверь!

– Жизнь такая, какой мы себе ее сами представляем. Мне вот лично она даже нравится.

– Еще бы! За моей-то спиной да на моей шее! – быстро седлала бабка следующего конька. – Ты же беззаботная совершенно! Беззаботная в родителей своих, место им светлое! У тебя же ни о чем голова не болит! Пялишься в книги свои и думаешь, что все познала! А она как шибанет из-за угла-то, да в спину, да больно очень!

– Кто?! – таращила на нее Катерина глаза. – Кто шибанет?!

– Жизнь…

Шибануло, и очень сильно, Катерину, когда она узнала о бабкиной смерти. Нелепой, чудной и противоестественной. Ну не могла она поверить, что бабка – крепкая, коренастая, никогда не знающая хвори – вдруг оступилась на рельсах и о рельсы эти голову размозжила насмерть. Не верилось! А пришлось. Теперь вот очередной подвох, кажется, мерзкая жизнь ей готовит.

– И что они вообще сказали, торгаши эти? Что в Управе говорят? А в магазине? – Катерина выдернула из Витькиных пальцев стакан, немного туда плеснула, но отдавать не стала. – Ну!

– Да больше ничего особенного вроде. – Витька шлепнул пятерней себе по лысине. – Про снос дома сказал. Про денежную компенсацию сказал. Про новую квартиру в новостройке сказал. Что еще? Что еще… А, бабы магазинные болтали, будто дядя на джипе ясно им дал понять, что твои интересы, мол, никого не интересуют. Во как!

– Да ну!

Катя взглянула за окно. Там жиденьким пасмурным маревом плескалось последнее февральское утро.

– А в зубы они получить за такие идеи не желают?!

– В зубы!!! Ишь ты… От кого? От тебя, что ли?! – Витька выкатил на нее мутные глаза непонятного цвета, и сизые губы его снова поползли набок. – На ребят надеешься? Так они за спасибо не станут тебе помогать. Придется задом-то подвигать, Катерина.

То, что сказал лишнего, Витька понял, когда уже летел с крыльца мордой вперед. Пока она волокла его за шиворот через кухню и коридор, он все еще думал, что засиделся, что поить она его больше не желает и уж тем более – котлеты ему скармливать. Но, полетев в рыхлый грязный снег и получив в спину пару отчетливых непечатных выражений, он понял, что запретных тем у Катьки много. И одна из них – ее личная жизнь, вернее – полное ее отсутствие. Может, у нее что-то там не так в интимной сфере?

Витька встал со снега, отряхнул коленки, бока, вытер о штаны руки и покосился на Катьку, застывшую на крыльце в толстенном желтом халате. Чистый гренадер, ей-богу! Может, ее бабы больше интересуют? Может, мужики ей вообще по барабану? И, пока некоторые дураки на что-то надеются, она тихонько под юбками шарит?

Нет, вряд ли. Ее на втором курсе какой-то лох все время провожал до забора. Витька сам видел, как они целовались. Ну и, как положено, бабке настучал. Бабка выслушала, головой кивнула. Больше Витька этого лоха в их районе не видел никогда. А Катька потом месяц ходила с опущенной головой и зареванными глазами. Стала бы она реветь из-за парня какого-то, если бы бабы были ей по вкусу? Вряд ли.

Витька вышел за ворота и нарочно не стал их плотно закрывать. Не велика принцесса, прогуляется до забора, запрет. А он сейчас пойдет прямиком к Митьке, который сто процентов нальет ему за новости.