по высшим законам. Душа, она куда залезла, должна сама разбираться. Выбор у тебя есть: ты можешь чужую душу из своего тела выгнать. На это силёнок у тебя хватит. Другое дело, что ты будешь делать в этом мире? Тебе здесь неинтересно будет. Да и опять-таки с суженым твоим судьбы в этом мире больше не пересекутся, хотя он и близко от тебя.
− Кто он, мой суженый? – встрепенулась Алиса. – Ах, я помню. Чудесное ощущение, когда мы вместе. Словно наши души обнимаются.
− Пока, девонька, − старик встал с дивана и растворился в воздухе.
Раньше, сколько себя Алиса помнила, времени всегда не хватало. Оно ускользало, оставив тебя с сожалением, что прошёл ещё один день твоей жизни, а ты так и не сделала самого главного. Причём, продираясь сквозь суету мелких дел, не оставалось времени подумать, что есть это главное.
Зато сегодня время тянулось. В этой квартире Алисе даже рассматривать ничего не хотелось, но и уйти отсюда не могла. Зависла под потолком и размышляла, что сказал старичок. Допустим, эту девицу она из тела выгонит, но жить здесь совершенно не хочется. Антон совершенно её не интересует. Она готова подарить его этой наглой девице, которая считает меня красавицей. Знала бы, что такое настоящая красота. Вот она совсем недавно была красавицей. При этой мысли всё внутри Алисы затрепетало. Да, вот оно, близко, как в игре: горячо-холодно.
Кем она была? Эх, вспомнить бы. Но память не пускала. Не хватало первого пазла, чтобы начать путешествие в прошлую жизнь.
Когда на город спустился вечер, Алиса всё ещё была в углу возле серой шторы над потолком. К этому времени она уже окончательно решила: ни эта жизнь, ни это тело рыжей девушки её не интересует. Так, без него она была свободна и могла выбирать. Единственное: она ещё свободы своей не осознавала.
Никандрович растворился в воздухе. Она, наверно, может через окно вылететь на свободу. Алиса взглянула на появившийся свет в домах. Водители зажгли фары, освещая себе дорогу. Только у Алисы в квартире было темно.
И вот вдруг зашелестел и остановился на этаже лифт. Послышался знакомый визгливый голос. Потом смех. В коридор хлынул свет и забасили два мужских голоса. От волнения Алиса даже слов не разобрала.
Полетела встречать. Любопытно. Её бывшее тело с прогулки вернулось и двоих мужчин привело.
− Давай, Юра, раздевайся, − командовала Алла. – Халупа наша маленькая, но Антон работает, чтобы приобрести побольше.
Увиденное заставило Алису зависнуть на месте. Мужчина, который снял пуховик, оказался в лётной форме. На фуражке красовались крылышки, на погонах три маленьких золотых звёздочки. Пуговицы на кителе тоже золотые. И пока мужчина приглаживал перед зеркалом волнистые светлые волосы, Алиса не могла оторваться от созерцания. Мужчина очень приятной наружности, можно сказать, брутальной. Большой нос, волевой подбородок, строгий взгляд серых глаз. Алиса разглядывала погоны. Не могла отделаться от ощущения, что в этом мире, всё хоть и похоже на её прежний мир, но выглядит мелко. Вот ведь раньше, Алиса сколько себя помнила, форма лётная ей нравилась. А теперь видит, что нет в ней той красоты и великолепия. И эти погоны. Чего-то в них не хватает.
− Тошка, клади шампанское в холодильник и доставай тарелки.
Алла деловито выгружала из пакета еду в пластиковых коробочках из супермаркета. Выглядела оживлённой. Антон казался вялым.
Алиса перебралась на кухню. Проследила, как они расселись за столом. И вдруг поймала себя на ощущении, что ужасно хочется не то, чтобы есть, а ощутить вкус еды. Салат оливье она очень любила. А уж когда увидела, как пенистой струёй хлынуло в высокие бокалы шампанское, совсем расстроилась. Всё бы отдала, чтобы ощутить вкус этого божественного напитка. Ну вот и ещё один пазл: шампанское. Были бы руки, вырвала бы бокал и медленно смаковала по глоточку.
− Ну давайте за встречу! До дна! Не каждый день одноклассники встречаются. За вас, мальчики! – Алла опять бросила кокетливый взгляд на лётчика. – Как хорошо, что ты в Москве теперь будешь жить. Будет у Тошки дружок рядом.
Итак, незнакомец − школьный друг Антона, поняла Алиса. Она его не видела, но Антошка предпочитал Алису на встречу с друзьями не брать. Хотя она так развязно, как эта девица, никогда себя не вела.
− Антон, ну ты что, кислый такой? А ну допивай шампанское, − требовала Алла.
− Мне на работу завтра рано вставать, − зевал Антон. – Рубашки чистой нет, а завтра совещание с утра.
− Ну сам виноват, − пожала плечами Алла. – Жена не домработница. Правда, Юра?
− Как такую красотку заставлять ручки портить? – рассмеялся Юра, скользнув взглядом по длиннющим острым ногтям Аллы.
Вот я была овцой, подумала Алиса. Себе не успевала платье погладить, а ему каждый день свежую рубашку. Тьфу на меня. Вот ведь как надо с мужиками.
Впрочем, сожаление занимали Алису недолго. Как не беспокоит ребёнка вчерашняя печаль. Внимание вновь зацепилось за погоны и форму. Кудри светлые, которые этот Юра отбрасывал со лба, напоминали что-то родное.
Устав от разговоров, Алиса переместилась в спальню поразмышлять. Погоны. Форма. Светлые волосы. И ещё шампанское.
Алиса еле дождалась, пока закончится вечер. Алла отправилась в гостиную стелить Юре. Алиса переместилась за ней. Помнит она этот диванчик: зелёный, с мягкими подушками и оттоманкой, на которой было так приятно вытянуть ноги перед телевизором. Тогда этот предмет мебели казался Алисе верхом совершенства и уюта. С трудом Тошку уговорила, который хотел взять подешевле. А теперь смотрела с равнодушием. То ли в их в веке мебели красивой не было, то ли у них вкуса.
Алла, чуть покачиваясь от шампанского, расстелила простыню, взбила подушку. Одеяло бросила на пододеяльник.
− Юрик, − пьяным голосом позвала она. – Иди сюда! Устроит тебя такое ложе? – Алла икнула и хихикнула.
Юра появился в комнате. У Алисы забилось сердце. В полутёмной комнате форма казалась красивее, ярче сверкали золотые пуговицы, светились звёздочки на погонах.
− Спасибо, − улыбнулся Юра, который был совершенно трезв. Видимо, на такого здоровяка шампанское не действовало. – Думаю, я отлично высплюсь.
− Уверен? В одинокой, холодной постели? – Алла уселась на край дивана и вытащила шпильки из пучка. Рыжие волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Алиса с неудовольствием смотрела на волосы. Как она с ними боролась, то выпрямляла, то завивала, а эта девица и без этого чувствовала себя королевой.
− Ну, а что делать?! –
