Читаем без скачивания Бон-вояж. Литр Иваныч и Мотылёк - Алексей Синиярв

— А у меня знакомый, — сказал Сергей, — в общаге нашей живет, — пояснил он Литр Иванычу. — Служил в Таллине. Так рассказывал, что телевидение финское на обыкновенную, на обычную антенну ловит! Представляешь, Яковлевич!? А?! И фильмы всякие, такие, о-о-о… Эротика. И концерты! Рок-музыка, фестивали разные.

— По кабельному вечером…

— Да что вечером! — перебила Валерия бабуся. — Днем включишь — трахаются! Дети же! Всё видят. Ни стыда, ни совести. Белым днем показывают.

— Они лучше нас всё знают, — махнул рукой Валерий. — Правда?

— Эт точна, — подтвердил Литр Иваныч голосом товарища Сухова.

— А очки у вас продаются? «Капельки», — уточнил Сергей.

— Да очков, как грязи. У вас в Нижнем нет что ли?

— Давно в «Универмаг» не заходил, — соврал Сергей. — Я вот такие хочу. Как у Алена Делона.

— Найдешь, — уверенно сказал Валерий.

— И еще, знаете, я слышал в Прибалтике диски западные можно купить в магазине.

— Сидишки? Полно. Да народ сейчас все скачивает с торрентов. Каждый третий в автобусе с эмпе-три-плейером.

— И «Роллинг Стоунз» пластинки есть!?!

Послышались переливчатые звуки.

Бабуся поднесла к уху плоский предмет.

— Алло…. Я, Марусь… Бологое проехали… Да. Помню….. Хорошо-хорошо, не волнуйся. Передам… Всё, целую. Входящих набежит, пока.

— Это у вас что?!! — спросил Сергей с изумлением.

— «Моторола», — показала бабуся.

— Вот так штука!!

— Да, — согласилась бабуся, — старенький уже. Раритет. Мне с наворотами не надо. Главное, чтобы звонил. Это молодым навороченный подавай. Хотела внучке подарить — «Нокия» со скидкой в «Максиме»[6] продавалась. Так эта: «Мне с блюту-у-узом». У меня таких денег и нет. Что это блютуз-то? — спросила она Сергея.

Он пожал плечами.

— Я в этом не особо…

— Это друг у дружки песни перебрасывают, фотки — пояснил Валерий. — Сейчас на всех современных моделях.

— Пойдем что ли, покурим, — сказал Литр Иваныч Сергею.

— Я же не…

— Пойдем, — Литр Иваныч больно толкнул его в бок локтем.

— Вагон-то другой, — закрывая двери тамбура, сказал Литр Иваныч. — Тот, как чумичка был, не отскребешь. А этот — ковровые дорожки. Там половика худого не лежало. И белье не рваное, заметил? Беленькое.

— А как же мы на Таллин сели? Не сильно и пьяные были. О, ебическая сила! Так ведь на Таллин с другого вокзала, слушай! Ничего не понимаю.

— Да ты был, как сосиска. Вроде ничего-ничего, а потом резко — хлоп! и готов. Пошел девятки писать.

— Второй день так хлестать… А что, Яковлевич, поедем! А?! Таллин хоть посмотрим. Когда еще? Всё-таки советская заграница. Потом — как-нибудь. Семь бед — один ответ.

— А занавесочки? Видел, что написано?

— На какой занавеске?

— На оконной.

— На иностранном что-то.

— Цифры видел? — спросил Литр Иваныч.

— Да и внимания не обратил.

— 1909–2009. ЕРТ[7]. Или как. Перенесли нас, пока дрыхли без задних ног! И бабка. Врёт, как сивый мерин. Котов она терпеть не может. А вчера всё сидела, наглаживала: «Мурзя, Мурзя». Я пьяный, пьяный, — а всё замечаю. Информацию, как Штирлиц анализирую. А Валера этот? Блютуз, то, сё. Потолки два пятьдесят. Они везде два пятьдесят! ГОСТ! Стандарт! Сговорились, понял? Артисты. Спектакль для двоих. Для нас двоих, — Литр Иваныч постучал себя по груди. — И на всю страну. В потолке телекамера, и за окном тоже.

— А машины? Лес?

— Кинопленка. Сейчас снимут, ненужное вырежут, а потом покажут. На весь Союз. По Первой Всесоюзной. В передаче «Вокруг смеха». В соседнем купе может сам Александр Иванов с Хазановым едут. И усикаются. На нас, дурачков. А мы и рты разинули. «Алло, Маруся», — передразнил Литр Иваныч. — Потом на заводе мужики проходу не дадут, засмеют. Попали в телевизор. Эх!! — Литр Иваныч длинно выругался. — У тебя расческа есть? Хоть причесаться.

— Ладно, что не выпимши.

— А вот похмелиться бы надо. Ты, в общем, поосторожней. Рот не разевай, как долгоносик.

— А если спросят? Про блютуз?

— Уклончиво. Как у всех. Мы, мол, люди маленькие. Про начальство плохое не говори. Да что я тебя учить буду!?

— А чего ты орешь!?

— Связался я с тобой.

— Кто с кем связался! — огрызнулся Сергей. — Еще посмотреть.

— Валера этот. Париться он не будет, если по отчеству назовут. Боже ты мой. В бане, конечно, по-простому. Ну, а если скажут: «Валерий Иваныч, подкинь на каменку». Эка беда. А он развернется и пойдет. Немытый. Так не ходи в баню! Дома! В ванной скребись. Демократ, дальше некуда, жопа грязная. На «ю» ему.

— Бабка тоже, совсем не по делу придуряется. Неестественно, Яковлевич, правда?

— Может выйти на следующей? — предложил Литр Иваныч. — Вдруг это не поезд? а телестудия «Останкино»? На Шаболовке.

— На Академика Королева, 12.

— Там «Спокойной ночи, малыши», — возразил Литр Иваныч.

— И «Очевидное-невероятное».

— Да, — вздохнул Литр Иваныч. — О, сколько нам открытий чудных готовят.

— Еще, наверно, не больно-то и выйдешь. Милиция на выходе скажет: где пропуск на цапфу? Доказывай потом.

— Разберёмся, — сквозь зубы сказал Литр Иваныч и выбросил окурок.

В купе шла оживленная беседа.

Снабженцы присели, искоса посматривая друг на друга и на попутчиков.

— В Усть-Луге, — продолжал Валерий, — аж с Урала народ работает. Роют, копают там — будь здоров. Углубляют. Это ж какая стройка! — он обернулся к Литр Иванычу, — Сами понимаете.

Литр Иваныч важно кивнул.

Сергей поддакнул:

— «А короче — БАМ».

— Достроят, им Путин за Бронзового солдата крантик напрочь завернёт, — сказал Валерий.

— На нас и скажется, — вставила бабуся. — Одно к одному — цены и подскочат. В подъезде уже вывесили. С первого августа — опять на воду. Пожалуйста! Водомеры и так как сумасшедшие крутятся. Хоть умываться не ходи. Я у дочки гостила, ванну, в кои веки приняла. Полежала. Отвела душеньку.

— А где дочка? — спросил Литр Иваныч.

— За Костромой, недалёко. А у вас водомеры стоят?

— У нас водомеров нет, — выскочило у Сергея, и он с испугом прикрыл рот рукой.

— Есть уже, есть! — Литр Иваныч гневно посмотрел на Сергея. — Только не у всех.

— И я вот своим говорю: и вы в своей деревне тоже к этому придете, — сказала бабуся. — А то кран не закрытый, льётся во всю ивановскую. Я закрывать бегу — они смеются.

— Англичане пробочкой раковину, — показал Валера, — и в этом полощутся.

— Вот-вот, — подтвердила бабуся. — К этому всё и идет. А с зубами? Передавали — всё, платить не будут. Наплевало государство. А у нас проблема — и у меня, и у деда. Так и будем шамкать. За протезы какие тыщи отдай!

— У нас в заводской хорошую врачиху взяли, — громко сказал Литр Иваныч, глядя в потолок. — Молоденькая, но молодец, — «с выражением» сказал он, — Мне коренной выдрала — не почувствовал.

— Так у вас в акционерке свой кабинет? И бесплатно? Видно, хозяин хороший. О людях думает.

— Пал Палыч — мужик справедливый, — сказал Сергей. — Его министром в Москву хотели. Не поехал. Тут-то он в городе… Свой самолет.

— А что ты хочешь, — продолжил Литр Иваныч, — авиационный завод. — Он встал во весь рост и громко продекламировал: — На весь Союз работаем. Да и на заграницу. Наши движки ого-го где.

— Ну, этим не удивишь, — сказал Валерий. — Сейчас на вертолетах из Подмосковья в офисы летают. Из виллы вышел — раз! и на крышу приземлился. По НТВ показывали.

— Олигархи, — скривила губы бабуся. — Что хочу, то и ворочу. А всё на дармовщинку. На народное. Правильно еврея этого посадили! А крику сколько? От интеллигенции этой вшивой? Дыма без огня не бывает — вот что я скажу. Всех их, паразитов этих! в Сибирь! на лесоповал. Сталина на них нету.

— Не так всё просто, я думаю, — сказал Валерий. — Уж больно они накинулись, второй срок мотают. Других пристращать хотели, я так думаю. Дескать, не думайте, что можно подумать, раз вы такие умные, что о вас и подумать некому.

— Он же атомную бомбу сделал, — тихо сказал Сергей.

— Когда? — спросила бабуля.

— Ходорковский?!! — удивился Валерий.

— Академик этот. Фамилию не помню. Я по «Голосу Америки» слышал.

— Сережа! — грозно предостерег Литр Иваныч. — Твой номер девятый. Ты на живца не ловись. А вы поосторожнее с разговорчиками такими, — строго указал он Валерию. — Что делает руководство страны — всё верно. И правильно. Злопыхатели из-за границы пусть что угодно говорят. А там, — Литр Иваныч показал в потолок, — виднее. На то они и в Кремле сидят. Дурачков там не держат. Посадили — пусть сидит. Тапочки шьет, как Шукшин в кино говорит[8]. Руки тренирует. В жизни пригодится. Человек знаменитый, заслуги — заслугами, их не отрицаем. Но и пакостить не надо. Хватит нам солженицыных! Родина тебе всё дала: учила бесплатно, квартиру — всё что хочешь, — по заграницам ездил. Деньги, я думаю, большие получал. Мы так не жили, и жить не будем, как он.