Аккуратная борода, нос с горбинкой, плотно сжатые тонкие губы. Между широких бровей залегла упрямая складка, и, даже когда мужчина не хмурился, она оставалась как вечный символ его характера.
– Понимаю, – ответила я и отвернулась, а мой неожиданный гость не спешил начинать разговор сам. Зачем он пришел?
Пауза непозволительно затянулась, а я не хотела упустить шанс поговорить хоть с кем-нибудь, кто мог помочь.
– Где я? Кто вы такой?
Мужчина опустился прямо на пол, не заботясь ни о своей одежде, ни о плаще. И его молчание меня нервировало и пугало.
– Я должен попросить прощения за Эктора, – начал незнакомец. – Ситуация нетипичная…
Я поняла, что он говорил о моем палаче, и передернула плечами. Воспоминания из памяти просто так не стереть. Наверное, я до конца своих дней буду помнить его холодный взгляд, полный презрения.
– Согласен, что такое сложно понять, – будто прочитав мысли, мужчина коснулся моего плеча и мягко его сжал. – И невозможно сразу же простить, но поверь: у Эктора были причины поступать так, как он поступил. Возможно, однажды он сам все объяснит.
– А вы?..
– Не имею права, – резкий взмах головы значил четкое: “Нет, не могу”. – Есть вещи, о которых не болтают даже близкие друзья.
– Вы не сказали свое имя...
– Ритер, – представился мужчина и коротко качнулся вперед, изображая поклон.
– Саша… то есть Александра, – я кашлянула и опустила взгляд. – Называйте, как удобно. – Сжав руки в кулаки, я сказала то, о чем думала все это время: – Я хочу домой, понимаете?
Ритер тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок.
– К сожалению, Саша, никто в этом мире не сможет вам помочь, – его карие глаза на мгновение вспыхнули плавленым золотом. – Вы никогда не сможете вернуться.
Глава 2
Я ничего не могла сказать – язык просто не слушался. Он намертво приклеился к нёбу.
– Как это?..
– Я понимаю, что вы чувствуете, Саша, – начал Ритер, но я вскочила на ноги, заодно плотнее укутываясь в шерстяную накидку, принесенную мужчиной, и отошла к противоположной стене.
Внутри все свернулось от ярости, внутренности обожгло огнем, и казалось, что, если я сейчас же не выплесну накопившееся – меня разорвет на части.
– “Понимаете”? Нихрена вы не понимаете! – выпалила я. – Я была дома! У себя дома! И внезапно меня вытащили… – я пыталась подобрать слова, но на язык просились только забористые ругательства. – Неизвестно куда! Подвесили на цепи и хотели пытать. Вы ничего не знаете о моих чувствах!
– Успокойтесь, Саша, прошу вас, – голос Ритера звучал ровно и вкрадчиво. Он не собирался спорить со мной или кричать, не хотел пугать. Мужчина так и остался сидеть на полу и смотрел на меня снизу вверх. – Сядьте.
Упрямо вздернув подбородок, я продолжала стоять там же, где и стояла. Чувства протеста, несправедливости и гнева не давали мне подчиниться. Сяду, когда захочу!
– Ладно, – протянул Ритер, – как пожелаете. У вас не получится вернуться домой – откуда бы вы ни прибыли, – он немного повысил голос, и мне почудилось, что я – ученица, застывшая перед строгим учителем. – Женщина, чье тело вы заняли, была могущественной чародейкой, но даже мы не смогли предположить, что ей хватит сил перебросить свою душу в другой сосуд.
Я чувствовала себя полной дурой.
Чародеи, перебрасывания души...
Что вообще происходит? Я что, в каком-нибудь долбаном фэнтези-романе?
– Впрочем, вам повезло.
Я не удержалась от кислого смешка.
Повезло? Вот это да! Даже врагу такой удачи не пожелаешь.
– Вы понимаете наш язык и можете на нем разговаривать. Часть знаний и умений досталась вам – ведьма, очевидно, торопилась, чтобы сбежать, и допустила ошибки.
Шестеренки медленно вращались в голове, мысли никак не хотели собраться в кучу и разбегались по самым темным углам.
– Я смогу колдовать?
Вопрос я задала из чистого любопытства. Если это все не долбаный сон, но при этом есть чародейки, а я застряла в теле одной из них, то чем черт не шутит...
Ритер посмотрел на меня как-то странно, с предостережением.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Нет. Без правильной души это тело – всего лишь сосуд. Инструмент без руки, что могла бы им управлять. Так что вы – совершенно обычный человек, Саша. И этому стоит радоваться. Магов в нашем мире не жалуют.
– Я заметила, – едко бросила я, вспомнив, как щелкнул кнут в руке Эктора.
– Именно потому вы и застряли здесь, – с тяжелым вздохом продолжил Ритер. – Без силы вы не повторите ритуал перехода. И ни один другой маг не сможет сделать этого за вас, – сказал он, угадав мой следующий вопрос.
– И что теперь? Вы будете держать меня в этой тюрьме до конца моих дней?! Казните? Отправите в бордель?
– Это будет решать Эктор.
Я вздрогнула всем телом и прижалась к стене. Да что он может решить?! Он же совершенно точно ненавидит меня. Или ту ведьму, что раньше жила в этом теле.
Скорее всего, всю оставшуюся жизнь я проведу в этой клетке.
И умру здесь от воспаления легких или еще чего похуже!
Ритер наверняка прочитал мои мысли.
– Я поговорю с ним, Саша. Вы, в конце концов, не виноваты в том, что попали сюда. Возможно, я смогу предложить вам лучшую участь.
Истеричный хриплый хохот улетел под низкий потолок комнаты.
– Даже если ваш этот Эктор решит меня отпустить, то что дальше? – с горечью спросила я, подавившись собственными слезами. – Куда мне идти? Попрошайничать на улицах? У вас тут, наверное, и документы нужны и бумажки всякие об образовании! А я кто? Чародейка без чародейства? А если у вас еще и маги – вне закона, то сколько у этого… тела врагов?
Ритер окинул меня долгим взглядом и поднялся.
– Я постараюсь вытащить вас отсюда, как можно быстрее, – отряхнув с плаща несколько соломинок, мужчина двинулся к двери, – и после этого мы обязательно что-нибудь придумаем.
Что-нибудь? Ха! Вот именно, что-нибудь.
Я даже не услышала, как лязгнула дверь, как снова щелкнул замок и стихли шаги. Закутавшись в накидку, я осела на пол и уткнулась лицом в коленки. Горячие слезы бессилия душили, а наружу рвались тихие всхлипывания.
Весь мой мир остался где-то там, за чертой.
Моя квартира, моя жизнь, моя работа, мое будущее, которое еще могло бы сложиться.
Я теперь никто.
Меня не существует.
***
– Я не пойду на это.
Эктор расхаживал из угла в угол кабинета и то и дело посматривал в окно. Над городом медленно сгущались сумерки, четыре массивные башни собора Единого упирались в чернеющее небо, и рассмотреть множество завитков и изгибов, украшавших их стены, мужчина уже не мог.
В воздухе чувствовалось напряжение, во рту перекатывался горький привкус полыни и остывшего чая, а уж новости, что принес Ритер, стали той самой последней каплей, которая была способна переполнить чашу терпения любого.
Какой же он дурак! Идиот, кретин!
Он упустил свой единственный шанс отомстить, так еще и повесил на шею пришлую.
Не заметил очевидного, не почуял магию, а ведь его натаскивали лучшие из лучших!
Скорбь и гнев застелили глаза, помешали и ослепили.
Хорош капитан! И ведь сам всегда говорил, что рыцарь должен главенствовать над своими страстями, а не поддаваться им.
И что теперь с ней делать? Эктор был уверен, что отправить ее в Приют для таких же – самое лучшее решение.
Не просто лучшее, а правильное. Законное.
Указы Совета четкие и неподчинение будет караться. Жестоко.
Он не хотел иметь ничего общего с этой девчонкой, даже воздухом одним с ней дышать не собирался! В ней все напоминало о проклятой колдунье, и плевать Эктор хотел, что нутро там уже другое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Слишком сильна боль, слишком сильны воспоминания.
Он не станет идти на поводу у друга.
– Ей нечего делать здесь! – рявкнул, ударив кулаком по столу. – Потрудись отправить письмо в Приют. Пусть они подготовятся к приезду новенькой.
