прекратила контакт. Еще одно сомнительное решение, разумность которого можно будет оценить только после боя.
– Командор, – с тревогой позвала старшая по блоку С, и я, решительно отвергнув несвоевременные размышления, приготовилась обороняться.
Слаженная атака захлебнулась в трех точках из пяти: группы блоков А и В оказали достойное сопротивление. Первая сдерживала пирокинетика – благо у них был опыт работы с Реном, – вторая успешно противостояла аэрокинетику. Шаг за шагом они вытесняли противников обратно к береговой линии, простреливаемой со всех вышек.
Третий отряд громил Рен. Вряд ли можно было подобрать слово, более точно описывающее происходящее: пирокинетик в одиночку буквально расшвыривал противников со своего пути. Его пламя бесновалось и ввысь, и вширь; очень скоро камеры перестали выдавать картинку – расплавились от жара. В том, что Джонсон сегодня обретет желанную свободу, я не сомневалась.
Еще два вражеских отряда преодолели внешнюю стену крепости. Группа С смогла проредить численность боевиков, прежде чем магически одаренные вычислили их местонахождение. Группа D лишь немного замедлила продвижение. Я смотрела, как гибнут мои люди, и сильнее стискивала зубы.
– Командор?..
– Протокол двенадцать, – процедила я после паузы, не отрывая взгляда от женщины, только что небрежным движением руки убившей пятерых.
– Командор! – протестующе воскликнула Майя.
Я не прислушалась. Крутанулась на пятках и выдвинулась навстречу противникам. Я недооценила их силу: гидрокинетик и работающие в паре с ней близнецы-криокинетики с профессиональным мастерством манипулировали материей, играючи создавая и дымные завесы, и кипящие волны, и ледяные стрелы.
Боевая тройка. Большая редкость.
Что им вообще понадобилось на ДиАре?
Едва я показалась во внутреннем дворе, навстречу понеслась ощетинившаяся шипами стена льда. Она распалась на снежную пыль.
Вторым заходом гидрокинетик, не мелочась, закрутила водяной смерч. Который, не достигнув меня, оторвался от поверхности и мирно истаял.
Густое облако раскаленного пара растеклось по земле у моих ног.
Выпущенные пули не задели, словно всех разом поразила криворукость.
Лицо гидрокинетика исказила злоба. Один из близнецов хохотнул.
– А ты не проста, – крикнул: они не спешили сокращать расстояние. – Что у тебя за сила, а? Никак не разберу.
– А ты поближе подойти, – насмешливо улыбнулась ему, делая два шага вперед.
Наемники за их спинами безмолвно рухнули. Второй близнец что-то сказал в передатчик.
– Ну ладно, – снова заговорил первый. – Некогда болтать.
Они были действительно серьезной угрозой. По слаженности действий и молниеносным взглядам угадывались годы командной работы. Раз за разом они наступали, изобретая всё новые и новые способы расправиться со мной.
И раз за разом терпели поражение.
Они уставали. Теряли запал. Злились. И совершали ошибки.
Первой пострадала гидрокинетик: недостаточно быстро избавилась от контакта с водой, и та, доведенная близнецами до кипения, обожгла ей руки. Женщина закричала. Второй бросился к ней – собирался, должно быть, понизить температуру пострадавших тканей, – и я воспользовалась моментом, чтобы заставить первого оступиться и схватиться за поврежденный кабель. От удара электричества его затрясло.
– Курт! – крикнул ему брат.
Но было поздно. Невидящие глаза слепо смотрели в небо.
– Ах ты!..
– Лекс, нет!
Он, разумеется, не послушался. Я позволила ему оказаться на расстоянии удара – мужчина больше не доверял своему дару, – перехватила занесенную руку, выломала ее и ребром ладони с размаха надавила на сонную артерию. Криокинетик растянулся на земле и больше не шевелился.
– Сука!.. – с ненавистью выдохнула женщина и подняла руки. Лицо ее покраснело от напряжения, ладони мелко тряслись. Несколько секунд я наблюдала за ростом стены воды далеко за ее спиной – похоже, она решила затопить пол-острова, – прежде чем щелкнула пальцами.
И гидрокинетик упала.
Я повела плечами. Мышцы по всему телу сводило судорогой: этот бой тяжело мне дался. Искать бреши в сознании, искажать восприятие, творя иллюзии прямо в чужом сознании, – это сложно. Не было никакого оголенного провода и электричества, лишь картинка для трех людей и их вера в ее реальность. Мне бы не хватило физической силы, чтобы остановить наемника, но в это после десяти-пятнадцати минут безуспешной атаки легко поверило его сознание. А вот на противницу я воздействовала прямым импульсом: позволив эмоциям одержать верх, она раскрыла для меня свой разум. И проиграла.
Чужое присутствие я ощутила за мгновение до атаки: струя огня, изменив направление, пронеслась по обе стороны, ощутимо обдав жаром. А затем показалась последняя, пятая группа.
Голову словно стиснули в кулак. С ними был психокинетик. Талантливый. Один на один я бы справилась, но устраивать джентльменский бой они не собирались: напали сообща.
Я с трудом могла обороняться и атаковать одновременно. Мне хватило умений обмануть сознание аэрокинетика, чтобы тот, сам того не понимая, изменил направление воздушных потоков – так вызванное двумя пирокинетиками пламя не сожгло меня заживо, а окружило барьером, – но большего под давлением психокинетика не удалось достичь. Я попробовала дотянуться до огневиков, столкнулась с высоким сопротивлением и отступила.
Плохо.
Огонь стремительно выжигал кислород. Пока я держалась за счет воздействия на аэрокинетика и пропускаемой им слабой струи свежего воздуха, но долго так продолжаться не могло. Я слабела. Нужно было отвлечь противников. На что угодно.
Ментальные вспышки – призывы о помощи – я едва ли контролировала, занятая поддержанием иллюзии борьбы с психокинетиком. Стоит ему понять, что кажущиеся бреши в моей защите – уловка, способ отвлечения, как он разгадает мой секрет и окружит сознание своих людей. В ту же секунду пирокинетики со мной покончат.
Я опустилась на колени. От напряжения сосуды в носу снова лопнули, по губам потекла кровь. Что хуже, зрение также начало мутнеть. Времени не оставалось.
За спиной полыхнуло пламя, и я искривила губы в ухмылке. Пятый член группы.
Это конец.
Стена огня, зародившись позади, расступилась передо мной и сомкнулась сразу после, пожирая всё на своем пути. Давление чужой силы отступило, и я растянулась на холодной поверхности, содрогаясь и кашляя. Дезориентация помешала ощутить приближение, и рывок за шкирку стал для меня полной неожиданностью. Как и светящиеся глаза Рена.
Здесь, в центре острова.
Беспорядочно цепляясь за него, чтобы не упасть, я таращилась на Джонсона, не понимая, почему он не покинул ДиАру. Зачем помог. Да что там помог – спас.
На сигнал об опасности я отреагировала привычным образом: раскинула ментальную сеть, цепляя сознание противников. Но Рен, удерживая меня одной рукой, снова вспыхнул, и вслед за моей силой понеслось пламя. Пламя, схлестнувшееся в схватке со встречным и заставившее то отступить.
Направление моей атаки изменилось.
