Так я смог ещё три дня продержатся, постоянно двигаясь под парусом, и днём, и ночью. И вот на четвёртую ночь меня что-то разбудило, и я услышал шум прибоя. Поначалу подумал, что это у меня слуховые галлюцинации от обезвоживания, но ополоснув голову в прохладной водице, прислушался и убедился. Нет, не показалось. Действительно шум прибоя. Поэтому я стал всматриваться в ночную мглу. Ночное море не совсем тёмное, да и луна освещала, так что рассмотреть вдали тёмную полоску берега стало вполне возможно. Правда, шум прибоя от берега я вряд ли с такого расстояния расслышал бы, поэтому, осмотревшись, обнаружил несколько скал и рифов, что торчали из воды, именно от них и шёл весь гул. К счастью, я проходил от них в стороне, и шансов потерять мой плот было мало. Похоже тут полоса таких рифов. Думаю, немало судов тут нашли свою погибель по ночам. К счастью, я видел, где находится опасность, да и белая пена вокруг рифов подсказывала, где они находятся, так что активно грёб доской, да и парусом работал, поворачивая рулевое весло.
Почти до утра я работал, устал неимоверно, остаток сил потратил, но дело было сделано, плот оказался в двадцати метрах от берега. Я пытался восполнять силы, поедая остатки рыбы. Когда до берега осталось немного, прыгнул в воду, толкая плот. Мне здесь было по грудь, я вытолкал своё плавсредство на берег, стараясь это сделать повыше. Потом хрипя лёгкими от усталости, утащил все ценные вещи к кустам, метрах в пятидесяти от кромки воды. Плот за время нашего с ним плавания набрал воды, потяжелел, и если раньше волны лишь изредка перекатывались через его палубу, то в последние сутки я практически спал в воде, привязавшись к мачте. Кстати, её я тоже снял вместе с парусом. Оставил лишь основу плота на месте. Уже рассвело, когда закончил, так что, накрыв вещи парусом и закрепив его, чтобы ветром не сдуло, я осмотрел себя. Одет нормально, шаровары, жилетка, ремень с ножнами и ножом, кошели и подсумки на ремне. Уверенным, но усталым шагом направился вдоль пляжа, осматривая остров и слушая крики птиц. Мне нужно найти пресную воду, причём как можно быстрее.
Меня шатало от усталости, но я упорно шёл дальше. Заметив явно фруктовое дерево на опушке, на котором желтели какие-то плоды, и несколько птиц их клевали, повернул и направился поближе. А плоды я узнал… Ну да, так и есть, самые обычные яблоки, а дерево – яблоня. Стоит отметить что плодов было мало, а дерево, похоже, болело. Не думаю, что яблони обычное дело в этих краях. Нарвав спелых плодов, часть подобрал с земли, и устроившись в тени, сразу стал жадно есть, насыщаясь. Мыть было лень, точнее сил на это уже не имелось, поэтому протирал о шаровары кожуру плодов. Это, конечно, не полноценная замена воды, но и жажду утоляет, и голод. Хотя я и не особенно голодный. Рыба ещё до конца не переварилась. Однако утолить жажду немного, но смог. Жаль, кокосов нет, и еда, и питьё. Что-то я тут пальм не вижу. Откуда тут взялась яблоня, догадаться было не трудно. Да и место её нахождения только подтверждало мои предположения. Скорее всего на судне везли саженцы, оно тут на рифах погибло, и один саженец выбросило на берег волнами. А дальше оно прижилось. Бывает и такое. Поев яблок, я как-то незаметно уснул под яблоней. Видимо всё сказалось: бессонная ночь, общая усталость за эти дни. Навалилось, и вот результат. Да и расслабился на берегу, то напряжение, что держало меня всё время, ушло, отпустило.
Очнулся я от боли и рези в животе. Вскочив, я мгновенно понёсся в кусты, расстёгивая ремень и стягивая шаровары. М-да, всё же питаться нужно не только качественной пищей, но и чистой, что сейчас и подтверждалось. Пронесло только так. Помылся в морских волнах и направился дальше по берегу. Остров большой, я бы даже сказал – очень крупный, наверняка поселения местные тут есть. Нужно узнать, где я, в каком времени, и найти своё плавсредство. Возможно, и купить, если средств хватит. А так вообще я почувствовал обиду, не прошёл и двухсот метров, как путь мне преградил небольшой ручеёк шириной метров в восемь, с пресной водой. Я не скажу, что чистой, мусора хватало, но она была пресной, так что, поднявшись по берегу ручья чуть выше и уйдя в заросли деревьев метров на сорок, я присел и напился. Уф-ф, как хорошо.
Оставив яблоки на берегу у ручья, я бегом вернулся к своим вещам, тут километра три до них было. Используя доску как рычаг, подкапывая песок, спустил плот обратно на воду. За сутки тот на солнце заметно подсох, и, сложив на него свои вещи, двигаясь по пояс воде, изредка пережидая довольно высокие волны, я стал толкать своё бывшее судно к ручью. Лучше там сделать базу, у пресной воды, чем тут. А под конец пути, когда почти добрался до места, увидел парус. Да не только парус, саму лодку, что вышла из-за дальнего мыса у меня за спиной и вполне ходко стала двигаться вдоль берега, между рифами и самим берегом. У бывшего хозяина этого тела, а теперь уже и у меня, было отличное зрение, и рассмотреть троих на лодке я смог легко. Не такая и большая была, человек десять вместила бы, в тесноте, но не больше.
Неизвестные на лодке легко меня рассмотрели на фоне берега, так что она повернула и направилась прямиком ко мне. Неприятно, конечно, что тебя вот так застали врасплох, но надеюсь, ничего страшного не произойдёт. За последние дни, а это тело моё уже неделю, я вполне освоил его, и пусть тренировки не проводил, с ножом работать навык не потерял, так что в случае неприятностей отбиться смогу и уйду в местный тропический лес. Лодка близко подходить не стала, волны и перевернуть у берега могли, но уже перекрикиваться можно было. Местного языка, как и ожидалось, я не знал, а вот когда стал спрашивать, остановился на английском, то седой старик, явный азиат (да они там все азиатами темнокожими были, загорели так на солнце), меня мало-мало понимал. Видимо торговал с европейцами, вот и подучил, сколько мог. Оказалось, это был рыбак, но сегодня его лодку арендовали, чтобы доставить груз в другую прибрежную деревню, куда они и плыли. В общем, я договорился, что и меня туда доставят. Оплата – одна медная монета, но старик спросил, что я буду делать с плотом, и мы договорились что он заберёт обломок палубы себе в качестве оплаты за доставку. Похоже, доски тут хорошо стоили, остальные попридержу, продам потом. А так хорошо, одну монету сэкономил.
Я толкал плот дальше, а как дно ушло вниз, поплыл, работая ногами и продолжая толкать плот. У лодки, пришвартовав своё судно, я стал подавать свои вещи, а потом и сам на борт поднялся. Втроём они с трудом подняли обломок, положив на борта, получилась перед мачтой временная палуба. Ремень с подсумками и ножом был сухой, сейчас же я застегнул его на мокрой одежде. Старик, проверив всё, вернулся на корму, и мы, подняв парус, пошли дальше. Вещи я сложил в сторонке от корзин и мешков двух торговцев, которых вёз рыбак, к нему и подсел.
Лодка была выдолблена из цельного ствола дерева, не особо крупная, но вполне надёжная и мореходная. Воняло рыбой, слегка тухлятиной, но это и понятно почему. Мы со стариком разговорились, я в местных названиях не особо силён, однако всё же разобраться, где я, смог, карту местных вод знаю, было дело, бывал я в этих краях на яхте отца, воды хорошо изучил. Я тут почти год проплавал, у меня на борту жил один монах, очень хорошо с шестом работал, учил меня. Так что разобраться, где я нахожусь, удалось. Правда, по названию местной столицы, Манадо. А остров – это Северный Сулавеси, и заправляли тут голландцы, со своей компанией. Удивляло, что старик знал английский. Впрочем, голландский он тоже знал. А откуда инглиш изучил, выяснить удалось быстро.
Часто английские суда, что шли в Австралию, брали пресную воду в их деревне, закупая также свежие припасы. И рыбу. Находились мы в данный момент на южной части, а столица острова с другой стороны. Плыть дня три, если по ночам остановки на берегу делать. Однако этот рейс был до ближайшей деревушки, куда направлялись эти торговцы, так что облом. Надо свой транспорт искать. А насчёт даты я так и не узнал, местные не разбирались в христианском календаре, у них свой счёт был, который уже ничего не давал.
