Тонечке приснился манул, он ехал на машине и весело махал лапой из открытого окна. На машине было написано: «Ударим автопробегом…», а дальше Тонечка не разобрала.
Дядя Петя
Тонечка жила на улице Строителей, в доме номер 3, в квартире 23, на третьем этаже 5-этажного дома со своими родителями: Мамой и Папой. К которым, как и ко всем другим родителям, иногда приходили гости, обычно в субботу или в воскресенье.
Гости собирались за столом на кухне, но когда их было много, то и в комнате, и вели оживленную беседу, иногда смеялись. Мама накануне готовила свою фирменную баранью ногу, которую все хвалили и говорили, что она лучше даже, чем у Муравлевых (хотя Мама точно знала, что баранья нога у Муравлевых все же лучше получается, чем у нее).
Однажды в гостях был даже один академик. Тонечка слабо представляла, кто вообще такой этот академик. Родители Тонечки представляли, кто такой академик, но не представляли, как можно им стать в 33 года.
Тонечка любила такие посиделки, потому что, во-первых, можно было долго не идти спать, во-вторых, она всегда была в центре внимания, потому что других детей почему-то не приводили, наверное, потому что им нужно было ложиться спать вовремя, и наконец, в-третьих, ей приносили подарки, почти всегда.
Этот день был необычней других. Ждали какого-то дядю Петю, который был где-то очень далеко и сейчас вернулся, и все на него хотели посмотреть: и Папа, и Мама, и другие гости. Только о нем и говорили.
Дядя Петя появился внезапно, когда уже его устали ждать, как потом оказалось, помогал какой-то незнакомой бабушке тащить к ней домой елку.
– Тонечка, племянничка моя дорогая, как же ты выросла, пока я был на Севере (в то время, дорогие дети, дяди всех девочек ездили на Север, причем надолго, на несколько лет как минимум). Я же видел тебя только вот такой, – сказал дядя Петя и показал размер большого яблока.
Дядя Петя Тонечке почему-то сразу не очень понравился, но она была воспитанной девочкой и никому об этом не сказала.
– Где же, как же, прошло твое «босоногое детство!?» – продолжал Дядя Петя.
Тонечка на минуту задумалась: «Если хорошенько поразмыслить, то не такое уж оно было и „босоногое“: то в сандалиях, то в туфлях, то в сапогах, даже в валенках иногда, так что совсем уж „босоногим“ его сложно назвать», – отогнала она от себя эту нелепую мысль.
– А вот и подарок тебе привез! – не унимался дядя Петя.
Тонечка оживилась после этих слов, потому что, что бы там ни было, все равно интересно, все равно это сюрприз.
Дядя Петя быстрым, как будто отработанным жестом достал из большой коробки что-то, что Тонечка даже не смогла сразу разглядеть, но после, когда это попало на стол и «рассеялся туман», Тонечка смогла все увидеть.
О чудо! Миниатюрная, но совсем как настоящая швейная машинка сияла необыкновенной белизной. Было видно, что шить она будет не хуже самых изысканных «взрослых» аналогов. У Тонечки не было слов, чтобы поблагодарить, она даже представить не могла, что такие бывают подарки. Сказала только «спасибо», а остальное досказали родители.
Вечер продолжался, машинка стояла на столе, Тонечка смотрела на нее и боялась дотронуться. Всякие блестящие штучки-закорючки так и манили: «Покрути нас, потрогай, погладь, открой крышечку, заправь ниточку, подвигай колесико, пощупай шпулечку!».
Гости шумели, дядя Петя был в ударе, слушали только его. Но когда Тонечке пришло время спать, рассказывать сказку отправили дядю Петю, наверное, устали от его северных историй.
Тонечка совсем не устала, но спать пошла ложиться с удовольствием, потому что день прошел замечательно, особенно его окончание.
Сначала дядя Петя пытался читать ей детские книжки, но потом ему почему-то все они перестали нравиться, и он плавно перешел на свои истории, которые, по его мнению, были гораздо интересней:
– …А комары на Севере – какие, какие комары! Не комары – слоны летающие! Кусочек сахара, маленький, правда, еле-еле, но несет, над столом прямо под нашим носом уносит в свое логово. Наберешь их с десяток в руку, сожмешь кулак, так с одной стороны ладони носики торчат, с другой – лапки. Разожмешь кулак – разлетаются в разные стороны. А в палатке жили, так увидели, что они сверху сидят, свои носы в крышу воткнули, думали у нас крови попить, так мы им носики-то их взяли и позагибали. Выходим, видим: они лапками упираются, а взлететь с палатки не могут, интересно…
Тонечка заснула и не дослушала. Приснилось ей озеро, над озером туман, в тумане лодка, а в ней вместо мотора ее швейная машинка стоит, и комары над озером кружат, добычу ищут. А в лодке нет никого, как будто кто-то уже приплыл и оставил ее у берега.
Хомячки
Тонечка жила на улице Строителей, в доме номер 3, в квартире 23, на третьем этаже 5-этажного дома, и если бы в доме был лифт, то – направо от лифта.
Она хорошо училась в школе, весело бегала по двору и, как все дети, по просьбе родителей периодически выносила мусор. Хочу отметить, что в то далекое время мусорная машина приезжала прямо во двор, кто-то выходил из машины и звонил в колокол, который слышали, что очень интересно, только в одном отдельном дворе, и нигде за его пределами.
Тогда Тонечка брала ведро (пакетов для мусора в то время еще не изобрели) и неторопливо несла его, чтобы высыпать за высокий борт, который с годами становился все ниже и ниже, только Тонечка этого не замечала.
Конец ознакомительного фрагмента.
