– О тебе, – Влад, доев остатки ужина, отодвинул пустую тарелку, – Я же вижу, ты словно сама не своя.
Сара иронично вскинула левую бровь.
– Я хочу сказать, – Влад пытался подобрать подходящие слова, – Перед поездкой в Междуру*, ты, как на иголках. Генералишь, готовишь еды, как будто скоро конец света.
– Говори потише, Лёва спит, – напомнила Сара. Словно она и сама не замечала, что перед тем, как поехать к матери с утра до вечера драит полы и варит борщи, лишь бы заткнуть воспоминания, которые снова и снова возвращаются.
– Тебе досталось, я понимаю, но нужно это принять и жить дальше, – уже тише произнёс Влад, бережно взяв в свои ладони Сарину руку. – Наш сын не должен видеть, как ты страдаешь.
В этот момент Сара подавила неимоверное желание задать всего один вопрос: «Почему именно я?». Когда другие дети приходят домой, зная их ждёт добрая заботливая мать. Которая накормит, спросит: «Как прошёл день?». Будет беспокоиться, если ты вдруг где-то задержишься.
– Я не страдаю, – солгала Сара, уткнувшись взглядом в пол.
– Нет. Ты именно страдаешь, терзаешь себя, винишь. Но ты ни в чём не виновата, – не отпуская её руки, он вышел из-за стола и сел рядом на корточки.
– Я должна была ей помочь, – глаза наполнились горючими слезами.
– Как? Ты была ребёнком.
– Я это предчувствовала, – искренне призналась она.
– Но ты бы всё равно ничего не смогла изменить.
Он был прав. Что может сделать ребёнок, когда его родитель сходит с ума? Когда по ночам он с кем-то разговаривает, а ты испуганно вслушиваешься в каждое слово? Когда он или она, неважно, пишет на стенах непонятные слова. А тебе остаётся только взирать на всё это и молиться. Вот что Сара делала, она молилась. Молилась, чтобы ад не забирал её маму. И больше всего она боялась увидеть ад в её глазах.
Влад обнял жену за плечи, как обнимают, чего-то испугавшегося, малыша:
– Я очень тебя люблю и хочу, чтобы ты всегда это помнила.
Он мог ей этого не говорить, всё и так читалось по его взгляду. Сара кивнула, они поцеловались, и Влад отправился спать.
Какое-то время ей необходимо было всё обдумать. Сумасшедшая. Она всегда боялась произносить это слово, словно оно может приклеиться к её семье. Иногда, по утрам Саре удавалось поймать себя на мысли, что всё не так уж плохо. Что мама стала такой из-за слишком тяжёлого детства. В шестнадцать лет её родная мать – Инна, то бишь родная бабушка Сары, без вести пропала. Аллу приютила сестра Инны, которую впоследствии Сара будет считать своей родной бабушкой. Сара не винила мать в её поступках, мудро принимая такой, какой она была. Славу Богу, после месяца реабилитации в психиатрической клинике, Алла, мало-помалу, пришла в себя и рассказала дочери, что происходило в тот страшный день. Перед этим она не спала пять суток. Но не из-за бессонницы. Ей не давали спать голоса. День, когда она беспричинно бродила по комнатам и смеялась, был второй по счёту. На пятый день она возьмёт в руки арматуру и выйдет на улицу, по призыву голоса в её голове. Это был тот самый жуткий холодный серый день, когда Алла вернулась домой без обуви. Тот самый день, когда она расколотила стекло и бампер чужой машины. Спасибо Господи, машины, а не череп какого-нибудь прохожего. Тот самый день, когда Саре предстоит познакомиться с новой мамой.
Когда люди в белых халатах увезли Аллу в Антошку – клинику для душевнобольных, Сара находилась у бабушки. Дальше последует долгий месяц неизвестности. В день выписки Сара вернётся домой, ожидая всего чего угодно, только не маму, на лице, которой сияет улыбка. Она заботливо нарезает торт, наливает чай. Сара облегченно вздохнёт, за долгое время, наконец-то, почувствует -всё наладилось и не заметит, возможно намеренно, трясущиеся руки, пустой взгляд, обрывистый голос. Теперь её матери до конца жизни придётся принимать сильнодействующее снотворное, чтобы спать как убитая, но стоит нарушить или вовсе перестать следовать режиму и снова появятся голоса и чёрные тени в зеркалах.
Примечание к Главе 5
*– пренебрежительное название города Междуреченска, Кемеровская область.
========== 6 ==========
Как всегда Сара отвела Лёву в садик. Сегодня уже двенадцатое число. Не заезжая домой, отправилась на вокзал. Всё время её не покидало плохое предчувствие, которое никогда не ошибалось. Сара откинула эти мысли, решив, что они надуманы. На автовокзале у, единственного работающего, окошка выстроилась очередь из дюжины человек, не меньше. Остальной народ ожидал своего рейса. Кто-то занял удобное место возле окна, читая книгу. Кто-то играл в телефоне. Некоторые клевали носом, то и дело резко вскидывая голову, глядя на часы. Между мужчиной и Сарой, который стоял перед ней, пробежали две девочки лет пяти. Они пронеслись по холлу, одна пыталась зачикать другую. Их мамаши заняли несколько сидений сразу, разложив большие сумки и о чём-то увлечённо беседуя. Одна девочка упала и ушибла коленку, её мамаша тут же подскочила и бросилась к дочери, бережно подняв на руки, отнесла на сидение. Та плакала, держась за ушибленное место. Может там даже появиться синяк или ссадина, но сейчас под штанами невидно. Мама так заботливо её обнимала, говорила ей что-то успокаивающее, на секунду Саре захотелось очутиться на месте этой девочки. Пока она была занята наблюдением за разыгравшейся небольшой драмы, подошла её очередь. Она приобрела билет в один конец на десять ноль пять. В запасе у неё оставалось, по меньшей мере, минут двадцать. Заглянув в привокзальное кафе, выпила чашечку кофе. Погода на улице оставляла желать лучшего. Шёл мокрый снег, дул промозглый ветер. Допив кофе, Сара потеплее закутала шарф, прежде чем отправиться на перрон номер четыре. Многие пассажиры уже приготовились к посадке, но автобус ещё не подъехал. Люди нервно поглядывали на часы. Кто-то в открытую высказывал недовольство. Как раз раздался женский голос диспетчера из громкоговорителя над головами людей:
«Уважаемые пассажиры, рейс 599 Новокузнецк – Междуреченск задерживается. Приносим свои извинения».
Сара вздохнула. Где-то глубоко внутри её подсознания вторил голос: «Это очередной знак судьбы. Отложи поездку на день-другой». Но вместо того, чтобы вернуть билет, Сара продолжала стоять. Минут через пятнадцать женский голос оповестил, что автобус прибыл. Многие пассажиры расселись на лавках и теперь недовольно поднимались с нагретых мест. Одна габаритная женщина, настолько возмущённая задержкой, пообещала водителю подать на него в суд. Тот лишь в ответ разводил руками. После, пассажиры увидели причину, на трассе огромное количество аварий из-за гололёда.
Сара не торопилась влезть в холодный и одновременно душный автобус. Закинула сумку на плечо, практически пустую. Только мобильный, кошелёк и блеск для губ. Медленно, небольшими шажками, приближаясь к автобусу, Сара практически пропустила всех, с кем ей предстоит двухчасовая поездка. Приготовив билет, она с любопытством изучала людей, гадая с кем, ей предстоит ехать бок обок. Может быть с той старушкой, нацепившей на себя огромное количество украшений, до пола шубу и, точно из такого же меха, шапку. Она напомнила Саре Бараша из мультфильма «Смешарики», такая же округлая и шерстяная. А может ей придётся ехать два часа с длинным парнем, заткнувшего уши наушниками или с мужчиной, который не переставая с кем-то болтал по мобильнику. Или она поедет с полной женщиной, которая поглощала второй по счёту беляш. Или, в это слабо верилось, но ей повезет, и она проведёт поездку одна.
Практически все пассажиры влезли в автобус. С высоты птичьего полета, это выглядело, наверное, будто прожорливая машина проглатывает вкусных людишек.
Подождав пока молодая парочка предъявит контролёру билеты, Сара поднялась на ступени и протянула, немного намокшую от снега, бумажку. Женщина в синей фуфайке и, такого же цвета, юбке надорвала билет и вернула Саре. Её место номер двадцать два. Оказалось, ехать ей предстоит с совсем молоденьким парнем, с интересом, что-то читающим на своём планшете. Он так увлёкся книгой, что совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг, полностью погрузившись в вымышленный мир рассказа.
Конец ознакомительного фрагмента.
