Однажды вечером мы с моим братом Робертом возвращались домой с собрания, где слушали наиболее трогательную беседу о приближающемся Царствии Христовом на земле, после которой последовал призыв к христианам и грешникам готовиться к Судному дню и пришествию Господа. То, что я услышала, сильно взволновало меня, я настолько глубоко чувствовала свою вину, что опасалась, как бы Господь не пришел прежде, чем я приду домой.
В моих ушах звучали слова: "Великий День Господень близок! Кто сможет устоять при Его появлении!" И им вторил глас моего сердца: "Пощади меня. Господи, хотя бы на один вечер! Не отринь меня, грешную, смилуйся надо мной, спаси меня!" Впервые я попыталась объяснить свои чувства брату Роберту, который был на два года старше меня. Я говорила ему, что не смогу спокойно спать, пока не буду уверена, что Бог простил мои грехи.
Роберт ответил не сразу, и вскоре мне стала ясна причина его молчания - он плакал, сочувствуя моим страданиям. Это побудило меня окончательно довериться ему, и я рассказала брату, как желала умереть, когда жизнь казалась настолько тяжелой, что невозможно было переносить ее. Однако теперь мысль о том, что я могу умереть во грехе и навеки погибнуть, внушала мне настоящий ужас. Я спросила Роберта, думает ли он, что Бог сохранит мне жизнь еще на одну ночь, если я проведу ее в отчаянной молитве к Нему. Брат отвечал мне: "Я думаю, Он сделает это, если ты с верою будешь молиться Ему. И я буду молиться о тебе и о себе. Елена, мы никогда не должны забывать того, что услышали сегодня вечером".
Вернувшись домой, я провела большую часть долгой ночи [16] в молитве и слезах. Одной из причин, по которой я скрывала свои чувства от друзей, был страх услышать обескураживающие слова. Моя надежда была так мала, а моя вера так слаба, что я боялась впасть в отчаяние, если кто-то другой точно так же оценит мое духовное состояние. Вместе с тем я жаждала, чтобы кто-нибудь подсказал мне, что я должна делать, чтобы обрести спасение, какие поступки совершать, чтобы встретить Спасителя и полностью отдаться Господу. Я считала, что быть христианкой - великое дело, и чувствовала, что для этого необходимы особые усилия с моей стороны.
Я думала так в течение нескольких месяцев. Вместе с родителями я регулярно посещала собрания Церкви методистов, но с тех пор, как меня заинтересовала весть о скором пришествии Христа, я стала посещать также и собрания на Каско-стрит. Летом следующего года мои родители поехали в методистский лагерь в Бакстон, штат Мэн, и взяли меня с собой. Я твердо решила и там серьезно искать Господа и получить, если возможно, прощение грехов. В моем сердце еще крепче становилось стремление обрести христианскую надежду и мир, который дает вера.
Я испытала большое воодушевление после слов проповеди "я пойду за Царем" и "если надлежит мне погибнуть, то погибну". Здесь проповедник обращался к тем, кто колебался между надеждой и страхом и, желая быть спасенным от греха и обрести всепрощающую любовь Христа, все еще сомневался и пребывал в плену у робости и страха потерпеть неудачу. Он советовал таким людям отдать себя Богу и без промедления решиться прибегнуть к Его милости. Тогда они нашли бы милостивого Спасителя, готового протянуть им скипетр милосердия, как в свое время Артаксеркс простер скипетр к Есфири в знак благоволения. Все, что требовалось от грешника, трепещущего в присутствии Господа, - это с верой протянуть руку и коснуться скипетра Его благодати. Такое прикосновение гарантировало прощение и мир. [17] Те, кто ждет, надеясь стать более достойным Божьего благоволения прежде, чем отважиться и прибегнуть к Его обетованиям, совершают непоправимую ошибку. Лишь Иисус очищает нас от греха, только Он может простить наши прегрешения. Он обещал выслушивать просьбы и отвечать на молитвы тех, кто с верой обращается к Нему. У многих было неверное представление о том, что они должны предпринять энергичные усилия, чтобы заслужить благоволение Божье. Но все полагающиеся на свои силы потерпят неудачу. Только в общении с Иисусом через веру грешник обретает надежду и становится верующим дитятей Божьим. Эти слова успокоили меня и дали мне ясное видение того, что мне надлежит сделать для спасения.
Я стала отчетливее видеть свой путь, тьма начала рассеиваться. Я искренне стремилась получить прощение грехов и целиком отдать себя Господу. Однако я часто переживала, что не испытываю духовного экстаза, который, как я считала, должен являться непременным свидетельством того, что Бог принял меня. Без этого я не представляла себе своего обращения. Как необходимы были мне наставления по этому простому вопросу!
Когда я склонялась у алтаря вместе с другими ищущими Господа, в сердце моем звучало лишь одно: "Помоги, Иисус, спаси меня, или я погибну! Я не перестану умолять Тебя до тех пор, пока моя молитва не будет услышана и мои грехи не будут прощены!" Я, как никогда раньше, чувствовала свою нужду и беспомощность. И когда я преклонила колени и помолилась, внезапно мое бремя покинуло меня и на сердце моем стало легко. Сперва меня охватила тревога, и я пыталась вернуть бремя моих переживаний. Мне казалось, что я не имею права испытывать радость и счастье. Но Иисус был очень близко, я ощущала, что также могу прийти к Нему со всеми моими печалями, несчастьями и переживаниями, как и всякий нуждающийся приходил к Нему за помощью, когда Он был на этой земле. В моем сердце поселилась уверенность, что Он понимает мои личные переживания и сочувствует мне. Я никогда не забуду эту драгоценную уверенность в сострадательной нежности Иисуса к той, которая недостойна Его внимания. И за тот короткий отрезок времени, пока я находилась среди молящихся, я познала Божественный характер Христа больше, чем за все предыдущее время.
Одна из матерей израильских подошла ко мне и спросила: [18] "Милое дитя, нашла ли ты Иисуса?" Я ответила: "Да", и тогда она возгласила: "Воистину, Его мир с тобой, я вижу это по твоему лицу!" Снова и снова я задавала себе вопрос: "Может ли это быть религией? Не ошибаюсь ли я?" Мне казалось, что я претендую на слишком большие преимущества. Все еще опасаясь открыто признать это, я чувствовала, что Спаситель благословил меня и простил мои грехи.
Вскоре после того, что произошло, собрание окончилось и мы отправились домой. В моей голове звучали проповеди, призывы и молитвы, которые я услышала. Казалось, что все в природе изменилось. Во время собрания небо по большей части было затянуто тучами, шел дождь, и мои чувства были созвучны с погодой. Теперь же ярко светило солнце, рассеивая мрак и наполняя землю светом и теплом. Деревья и трава были нежно-зелеными, а небо ярко-голубым. Казалось, земля улыбается, покоясь в Боге. Так и лучи Солнца Праведности проникли сквозь тучи и мглу моего разума и рассеяли уныние.
Мне казалось, что каждый должен находиться в мире с Богом и быть оживотворен Его Духом. Куда бы я ни посмотрела, все, казалось, претерпело изменения. Деревья стали красивей, птицы заливались еще более сладостным пением, словно в своих песнях они славили Создателя. Мне не хотелось ничего говорить, так как я боялась, что счастье кончится и я потеряю такое чудесное свидетельство любви Иисуса ко мне.
Приближаясь к нашему дому в Портленде, мы прошли мимо рабочих, трудившихся на улице. Они разговаривали друг с другом на обычные темы, но мои уши были глухи ко всему, кроме славословия Богу, поэтому в их словах я слышала лишь "благодарения" и "осанны". Обратившись к матери, я спросила, почему эти люди славят Бога, но не ходят на молитвенные собрания. Я тогда не поняла, отчего слезы выступили на [19] глазах матери и нежная улыбка осветила ее лицо, едва она услышала мои простые слова, напомнившие ей об ее собственном подобном опыте.
Моя мать очень любила цветы, и ей доставляло большое удовольствие разводить их, делая таким образом дом привлекательным и приятным для детей. Но наш сад никогда еще не был так приятен мне, как в тот день после нашего возвращения. Я видела отражение любви Иисуса в каждом кусте, бутоне или цветке. Эти проявления красоты, казалось, на своем особом языке говорят о Божьей любви.
В нашем саду рос прекрасный розовый куст, именуемый Розой Саронской. Я помню, как подходила к ней и благоговейно прикасалась к ее нежным лепесткам, ибо в моем понимании они обладали святостью. Мое сердце переполнялось нежностью и любовью к этим прекрасным Божьим творениям, ибо я имела возможность воочию видеть Божественное совершенство в цветах, украшающих землю. Бог позаботился о них, и Его всевидящее око пребывало на них. Он создал цветы и сказал, что они хороши.
И я подумала: если Он так заботится о цветах, что наделил их красотой, то насколько нежнее охраняет Он детей, которые созданы по Его образу и подобию. Я тихо повторяла себе: "Я дитя Божье, Его любящая забота окружает меня. Я буду покорной и никогда не огорчу Его, а буду только славить Его дорогое Имя и всегда любить Его".
