наркотики. Их лица скрыты черными масками. Когда я вижу страх в глазах отца, у меня
между ног появляется влага. Происходит выстрел. Вспышка заставляет меня отшатнуться, но не раньше, чем голова моего отца откидывается на спинку дивана, а мозги разлетаются
вокруг него.
Раздаются новые выстрелы, и я бегу к Стейту, который ошеломленно сидит на
кровати. Я хватаю его за руку и тащу под кровать. Он пытается что-то спросить, но я
закрываю ему рот. Наши мизинцы сжимают друг друга, и я плачу, пока шум не стихает.
Мужчины обшаривают дом в поисках чего-то, и когда дверь моей спальни распахивается, я снова описалась.
Они никогда не найдут нас. Уже светло, когда мы встречаем полицейских. Я
бросаюсь к ним, но Стейт удерживает меня, пока не убеждается, что это безопасно. Они
задают вопрос за вопросом, прежде чем отвезти нас в участок. Нас кормят действительно
хорошей едой, и я ем как енот, которого однажды видела кормящимся из мусорной
корзины в документальном фильме.
Я отказываюсь говорить, пока они не приводят ко мне Стейта, и тогда я рассказываю
им, что видела. Женщина со светлыми волосами, которая говорит с нами, хорошая. Стейт
просит их позвать мисс Тами, чтобы облегчить мой страх.
Она мчится на станцию, и тогда я, наконец, говорю и плачу, переживая всю свою
боль. Офицеры сообщают, что все наши родители мертвы. Я впервые вижу, как мой
лучший друг рыдает на своих руках. Все, что у нас было, каким бы злом это ни было, украли у нас той ночью.
***
Еда здесь восхитительная, но я вижу Стейта только в школе и во время просмотра
телевизора перед сном. Я должна спать в комнате для девочек, а он — для мальчиков.
Каждый день от слез и бессонницы мои глаза болели.
Никто не слушает Стейта или мисс Тами, приюту, кажется, все равно. Меня
сфотографировали со всеми моими любимыми вещами, перечисленными в профиле, и
Стейт сказал мне, что у него было также. Рабочие в приюте были с нами очень честны, говоря, что мы теперь в системе и ждем нашего дома «навсегда».
— Бейлор, ты должна поесть. — Стейт вытаскивает пачку чипсов из спортивных
шорт. Я только качаю головой. Теперь я живу в большем страхе, чем на улицах Кингса.
По крайней мере, там я знала правила, и Стейт всегда был на моей стороне.
Дни идут, бесконечные и безнадежные. Стейт, когда может, находит меня, хватает за
мизинец, и я учусь наслаждаться моментами, когда мы вместе. Проходит уже несколько
месяцев. Я жду на диване, заняв для него место своей ногой, чтобы никто из других детей
не подсел ко мне. На меня навесили ярлык подлой сучки, и я никогда не перестаю
распускать слухи о том, что застрелила отца.
Наш любимый эпизод в «Скуби-Ду» начинается и заканчивается без Стейта, поэтому
я иду и ищу его. Он выворачивает из-за угла, сбивая меня с ног. Когда мир перестает
вращаться, я поднимаю глаза на Стейта, а по его лицу катятся слезы. Я только один раз
видела, как он плачет, поэтому знаю, что произошло что-то плохое.
— Мне очень жаль, Бейлор. — Он притягивает меня к себе. Его правый глаз распух
после драки в школе на прошлой неделе. Рана — результат того, что Стейт снова
заступилось за меня.
— Ты в порядке? — Он крепко прижимает меня к себе.
— Что случилось?
Я чувствую, как его слезы капают мне на плечо, но он не отвечает. Я пытаюсь
оттолкнуть его, но он не двигается.
— Что случилось? — кричу я. Ответа по-прежнему нет. — Я ударю тебя коленом по
яйцам. Говори. Ты будешь говорить, Стейт?
Я смотрю через его плечо и вижу одного из социальных работников, стоящего с
мужчиной и женщиной. Женщина нервничает, ломает пальцы, а мужчина крепко
прижимает ее к себе.
— Нет. Нет. Нет, — мое последнее «нет» звучит как крик.
— Я отказался, но мне все равно нужно идти, Бейлор.
— Ты не можешь, Стейт.
— Пора, Стейт. — Социальный работник хлопает его по плечу.
— Пожалуйста, не оставляй меня. — Я обнимаю его крепче, чем когда-либо прежде, чувствуя, как мой мир рушится.
— Я не хочу.
— У него нет выбора. — Социальный работник разлучает нас. Стейт хватается за
мой мизинец.
— Я просил и умолял их забрать тебя, Бейлор.
— Пожалуйста, Господи, пожалуйста. Нет, — я всхлипываю, пребывая в таком
ужасе, что даже не узнаю собственного голоса.
Я падаю на твердый кафельный пол, все еще держась за мизинец Стейта. Женщина
разделает нас, а я не могу смотреть, как он уходит. Я закрываю лицо руками и полностью
падаю на пол, крича громко и яростно. Я слышу, как Стейт выкрикивает мое имя, но оно
исчезает вдали, пока не растворяется полностью.
— Позвоните мисс Тами. Она в ее досье, и остается единственным человеком, кроме
Стейта, который может ее успокоить.
ПЯТАЯ
Годы спустя...
— Роу, ты должна одеться, — я упираю руки в бока и смотрю на ее милое личико.
— Сегодня я играю в принцессу. — Она показывает язык и продолжает одевать
своего плюшевого хомяка в платье своей последней принцессы Эльзы.
Я опускаюсь перед ней на колени и обхватываю ее лицо.
— В школу нельзя ходить, когда захочешь, лютик. Ты должна идти. Обещаю, что
после школы, когда я закончу работу, мы будем играть в принцессу хомячков столько, сколько ты захочешь.
Она выпячивает нижнюю губу и пытается надуть губы. Мы вместе работаем над
переходным периодом Роу. Она – идеальна, самая красивая семилетняя девочка на свете, с
яркой душой и нежным сердцем. Роу никогда не позволяет своей инвалидности встать на
пути, поэтому, черт возьми, никогда не говорите этой девочке, что у нее синдром Дауна.
— Я собираюсь собрать волосы, так что тебе лучше уже быть готовой к школе, мисс,
— я щелкаю ее по кончику носа.
— Ой, ой, ой, — она начинает прыгать. — Позволь мне.
— Только если ты пообещаешь быть маленькой принцессой и ходить в школу.
— Обещаю, — она прикладывает руку к своему сердцу.
Я съеживаюсь. Ненавижу это слово. Я никогда не использовала его с того самого
дня. Я поворачиваюсь и позволяю Роу провести щеткой по моим густым каштановым
волосам и съеживаюсь каждый раз, когда чувствую, как из моей головы выдергивают
волосы. Расчесывая волосы, она напевает песенку и потом собирает их в хвост. Что ж, я
буду резвиться с этой пони, пока не отвезу ее, и пока мне снова не придется затаскивать ее
в машину.
Одетая в пижаме и пачке «принцессы», она обнимает меня, и прикрывает свой рот.
— Ты такая красивая, Бейлор, — она садится ко мне на колени, обхватывая своими
маленькими ножками талию, а руками мои щеки.
— Надеюсь, когда-нибудь я стану такой же красивой, как ты, — в ее голосе
слышится надежда.
— Роу, у меня есть секрет, — я наклоняюсь к ее маленькому уху. — Ты уже
красивее, чем я когда-либо буду, внутри и снаружи.
— Я люблю тебя, сестричка.
— Я тоже тебя люблю, Роу.
Она спрыгивает с моих колен и вприпрыжку бежит в ванную. Я поднимаю с пола ее
ручное зеркало для принцессы и проверяю ее творение. Мне приходится сдерживать смех, так как Роу ничего не упускает из виду, и я не хочу ранить ее чувства. Похоже, что в
правой части моих волос гнездится очень здоровая крыса, в то время как остальная часть
ее семьи устроилась в других местах.
Мои волосы, еще та дичь, их нелегко приручить. Густые, темно-коричневого цвета, с
завитками внизу, струящиеся ниже середины спины. Они должны быть либо выпрямлены, что занимает несколько часов, либо нужно использовать много продуктов, чтобы они
стали волнистыми, из-за чего — хвост мой самый оптимальный вариант.
— Ты попала в руки Роу? — мисс Тами сидит в своем кресле и разгадывает свой
