натравили на братство Роха всевозможные ордена и вольных следопытов вместе с наемниками.
Там, где можно обойтись без людных мест, лучше обойтись.
Восемь дней спустя
Сепари
Гунт лежал на вершине бархана и через встроенный в шлем прибор наблюдал за оазисом в восьмистах метрах от него.
Вода в отряде была уже на исходе, водяных кристаллов оставалось тоже не так уж и много. Восемь не самых простых дней пути, да еще и вчерашняя песчаная буря измотала основательно.
Одним словом, братство остро нуждалось в пополнении воды и хотя бы в суточном отдыхе в более-менее нормальных условиях.
— Вы точно считаете, что с ними никак нельзя договориться? — уже в который раз спрашивал Гунт у Марка и Солрса. — С виду вполне мирный караван.
— С этими точно нет! — Солрс перевернулся на спину и посмотрел в еще мутное после недавней песчаной бури небо.
Ветер уже утих, но в воздухе еще витали мириады мелких песчинок.
— Это сепари, — пояснил Марк. — В джунглях и пустошах они чувствуют себя как дома и считаются хозяевами этих мест.
— Кем считаются? — переспросил Гунт.
— Они сами себя так называют, — ответил Марк, — потому что в пустыне и джунглях проводят большую часть своей жизни. Их совсем не интересует наследие Древних, они охотятся на особых ящеров и готовят из их внутренних органов сильнодействующие зелья. Затем продают их торговцам, а те уже нам, следопытам и поисковикам. Шкуры тоже идут в дело, и они знают всех более-менее нормальных кожевников, живущих по эту сторону Хребта. Сепари — отдельная каста, они живут строго по своим правилам, полностью игнорируя законы Семи Королевств.
— Так почему же нельзя с ними договориться? — недоумевал Гунт.
— Потому что нас всего девять, а их двадцать три, — ответил Марк. — По их мнению, перевес более чем очевиден. К тому же они вооружены тяжёлыми арбалетами, с которыми охотятся на монстров, и истыкают болтами любого, кто решит к ним приблизиться без должного почтения.
— Что за арбалеты? Насколько мощные?
— Вреда вашей броне они не принесут, но, чтобы пополнить запасы воды, придется их всех перебить или запугать настолько, чтобы они сами ушли. Но я не знаю таких случаев.
Все молчали, думая, что предпринять дальше.
— Я пойду, попробую поговорить с ними, — подал голос Солрс, усаживаясь на песок. — Знаю заранее, драки не избежать, поэтому прикройте меня. Если нападут, выбивайте тех, кто с арбалетами, о себе как-нибудь позабочусь сам. В любом случае буду поддерживать с вами внутреннюю связь.
Он пару раз хлопнул ладонями, выбивая из перчаток песок.
По знаку Гунта, на верх бархана вскарабкались Дорн и Эол. Командир поставил им задачу, и те улеглись рядом с ним, направив на оазис оружие.
Солрс взял пику в руки.
— Только в тех, у кого в руках арбалеты, — еще раз напомнил он и, встав в полный рост, направился к оазису.
Не доходя до стоянки сепари метров триста, он взял в обе руки пику и поднял ее высоко над головой.
То, что Солрса заметили давно, стало понятно по начавшийся беготне в лагере.
Четверо мужчин достали из повозок какие-то громоздкие устройства и, бешено вращая колесиками, прикреплёнными к станине, начали натягивать толстенные тетивы.
Об этом Солрсу сообщил Гунт, но тот шел не останавливаясь.
Когда до оазиса оставалось метров сто, навстречу ему вышли трое.
Крепкие вооруженные до зубов мужчины с белыми тюрбанами на головах и в самодельных темных защитных очках, плотно прилегающих к лицам. Нижняя часть лица закрыта тканью. Впрочем, в пустыне по-другому нельзя, только в оазисе можно открыть лицо без опасения наглотаться мелкого колючего песка.
Один из троих был просто гигант, превышающий на полголовы Солрса.
Остановились друг от друга метрах в пяти.
Солрс в своей гелианской броне выглядел уверенно и грозно. Короткое копье приставил к ноге острием вверх. Солнечные лучи совсем не отражались от его черных плеч и глухого шлема. Только острый наконечник пики ярко сверкал на солнце.
— Кто ты? — спросил один из троицы, наряженный в пеструю накидку поверх добротного костюма из кожи какой-то редкой рептилии. — И зачем ты пришел к нам?
Все трое сепари вели себя так, как будто к ним каждый день заходили незнакомцы в неуязвимой броне Древних, и в этом нет ничего необычного.
— Мое имя Солрс из Рода Бурритов, — не растерялся здоровяк, — мне и моим друзьям необходима вода и отдых…
— За это всем вам придется заплатить, — не дав ему закончить, вставил слово тот, что в накидке. — Пять полновесных гротов за каждого твоего друга, и тогда они получат и воду, и кров, а с рассветом вам придется покинуть наш оазис или заплатить снова.
Солрс поморщился, хоть под маской шлема этого и не было видно.
Свои имена не назвали, значит, законы гостеприимства соблюдать они не намерены, чужаков здесь не жалуют, и чтобы получить воду, придется хорошенько поунижаться, а затем всё равно заплатить, и нет ни малейших гарантий, что проснешься завтра утром. Значит, надо заходить с другой стороны и продемонстрировать этим сепари кое-что, что для них станет более понятным.
«Сейчас я укажу острием своего копья на пальму. Снесите ей верхушку одним выстрелом, а когда я направлю копье в лицо главарю — перебейте ствол», — передал он Гунту по внутренней связи.
— Меня послали к вам, — спокойно продолжил Солрс, — только лишь потому, что я неплохо знаю ваши законы и порядки. Первый раз встречаю таких скромных сепари, что даже имени своего выговорить не могут.
Тот, что стоял в троице по правую руку от главаря, дернулся и всем телом подался вперед. Его рука метнулась к рукояти тонкого длинного меча, что висел у него на боку.
— Не стоит! — осадил его Солрс, сделав шаг назад и выставив руку. — То, что ты хочешь сделать, может сильно не понравиться мне…
Пика мгновенно оказалась в его руке, и он резко направил ее острие в сторону ближайшей пальмы. Почти сразу же разлапистую верхушку разнесло в щепки.
Все трое сначала опешили от неожиданности, а затем одновременно повыхватывали клинки, но острие копья Солрса, уже смотрело в лицо главарю.
— Еще одно движение, — спокойно проговорил он, — и от вас, и от тех, кто за вашими спинами, останутся только разорванные куски мяса.
В этот момент ствол у той же самой пальмы разнесло в мелкие щепки.
— Вот видите… моим друзьям ваши дерганья уже тоже перестают нравиться.
Тот, что стоял слева от своего вождя, в предостерегающем жесте поднял руку, давая какой-то сигнал стрелкам с арбалетами.
— Мне ваши стрелы не причинят вреда, — по-своему истолковал
