время было упущено. Искал не в том, направлении и только спустя пять лет узнал, что она умерла родами. В итоге собирал информацию по крупицам и сводил воедино целых двадцать лет. Сама понимаешь, даже то, что ты оказалась так далеко, странно. Обычно просто так детей из области в область не кидают.
– Да уж, печальная история, хоть бери и книгу пиши. Но почему тогда я по всем документам прохожу как отказник, если мать умерла?
– Еще одна нестыковка, значительно затруднявшая твои поиски, – ровно протянул он, как будто говорил о какой-то мелочи.
Интересно, скольких возможных счастливых лет жизни, стоила мне эта нестыковка. Могло ли и у меня быть счастливое детство, пока я росла? Рядом с отцом не было бы так горько от одиночества всю мою сознательную жизнь. Мне, конечно, грех жаловаться. Наш детдом был образцово-показательным, и девчонки, попадавшие к нам из других мест, рассказывали откровенные ужастики. Маленькой я слушала их с замирающим от страха сердцем, как страшную историю. А немного погодя, когда подросла, осознала, как же мне и всем воспитанникам нашего интерната повезло. Да, воспитательницы были строгими и не заменили нам матерей, но они были добрыми и справедливыми, это ли не главное в месте, где обитают обиженные и одинокие дети? Но, несмотря на это, из довольно странного ребенка я выросла закрытым человеком, очень тяжело шла на контакт и обычно никому не доверяла. Вот и сейчас поверить Максиму было непросто…
На улице давным-давно стемнело, за окном мелькали огни проезжающих мимо машин и светили фонари, а я сидела и пыталась осмыслить море новой информации. Существование мифических оборотней и даже то, что спустя четыре года я встретила и узнала имя когда-то самого желанного и одновременно с этим ненавистного мужчины в моей жизни, уходило на второй план и терялось где-то на задворках сознания. У меня есть отец, и была мать, никто от меня не отказывался. Олег и Марина. Господи, а если он не доживет до моего приезда и я никогда его не увижу? Паника нашла на меня внезапно, раньше такого не случалось. Стало невыносимо тяжело дышать, и в глазах периодически темнело. Машина успела остановиться и припарковаться на обочине, а я не замечала этого, продолжала вдыхать и выдыхать.
– Что с тобой? – словно сквозь дымку услышала голос.
Подняла голову и увидела расплывающегося передо мной Максима, даже не сразу поняла, что вокруг все такое мутное из-за слез, застилающих глаза.
– Мы же успеем? Я увижу его? – прерывающимся голосом спросила.
Я ждала ответа, а он подвинулся ко мне, обняв, и принялся гладить по волосам. Я больше не слышала его слов, только чувствовала прикосновения рук к голове и вдыхала запах, от него исходили сила и спокойствие. Дружеские объятия и моральная поддержка – именно в этом я сильнее всего нуждалась в данный момент. Я почти расслабилась в его руках, пока не вспомнила, чьи именно руки меня обнимают. Эта мысль меня отрезвила.
Как я могла быть такой глупой и, забыв обо всем, плакать у кого-то на плече, тем более у него? Никто и никогда больше не должен видеть моих слез. И этот мужчина в том числе. Я предприняла безуспешную попытку выбраться из его крепких рук, проделала то же во второй раз. И когда уже собиралась завыть от безнадежности, потому как его запах пьянил, заставляя забыть обо всем на свете, ровно как в тот вечер четыре года назад, он сам разжал руки и отпустил меня на волю.
– Все будет хорошо, – начал он, но голос сел, и, прокашлявшись, Максим продолжил: – Мы успеем, да и Олег живучий волк, столько разных передряг – и всегда цел и невредим. Вот и сейчас выкарабкается, а ты перестань тут воду лить и бери себя в руки. Я понятия не имею, что делать с плачущей девушкой в таком ограниченном пространстве. Особенно когда эта девушка – дочь моего единственного близкого друга. А если я чего-то не знаю, начинаю паниковать. – Он произнес это так серьезно, хотя явно насмехался, что я просто не могла ему не улыбнуться.
Мы опять тронулись с места, но такой насыщенный событиями день утомил меня не на шутку, и я даже заметить не успела, как меня сморил сон.
Максим
Обычно полукровки больше похожи на людей, в них не так сильны животные инстинкты. Потом, когда в некоторых просыпается зверь, они становятся полноценными оборотнями. А вот Яна уже сейчас напоминала мне маленького волчонка. Скалилась и рычала, пытаясь защитить территорию, собственную зону комфорта. Маленькая, наглая и такая аппетитная. Мой волк, как только почувствовал ее, приосанился и насторожился, всю дорогу до ее дома и потом пребывал в странном волнении. Наверное, дело во мне, неосознанно сам передал ему эти эмоции.
Я уже двадцать лет как альфа и управляю одним из самых больших кланом в мире, но ни разу не доводилось сообщать кому-то о существовании оборотней. Волк внезапно пришел на выручку, попросившись на волю (желал показать себя во всей красе). Так я и поступил: выпустил перед ней волка, тот расхорохорился, а девчонка возьми да и упади в обморок. Зверь расстроился, а я над ним посмеялся и решил приструнить. Нечего нам подкатывать к дочери Олега, он нас за это и потрепать может. Ребров единственный человек, которому я всецело доверял и мог позволить многое, но вот дочери его я не позволю болтать языком, еле сдержался, когда она сказала про заражение бешенством. Детский сад какой-то, не по мне это, приеду и сдам с рук на руки, главное, чтобы Олежа выкарабкался.
Но все же как хороша, особенно когда спит. Длинные темные волосы, собранные в хвост, доставали до попы, а сейчас лежали на ее подогнутых под себя ногах. Это же надо исхитриться так выгнуться, еще и спать при этом. Такая умиротворенная во сне, но такая фурия, когда бодрствует. А чего стоят ее глаза! Да Олег с палками будет отгонять наш молодняк от нее. Светло-зеленые с голубым отливом, в обрамлении черных пушистых ресниц, и такой интересный разрез, вроде и раскосые, но не узкие, вполне себе европеоидные, наверное, такие глаза и называются миндалевидными, я в этом не особо разбирался.
На телефоне запищало оповещение о пришедшем сообщении, и я поспешил отключить звук. Пусть подольше поспит, у нее был чересчур насыщенный день, в особенности на информацию.
«Я все еще не сдох» – гласило сообщение. Поспешил с ответом.
«Чувак, я рад за тебя».
Следом написал: «400 км уже позади, так что приводи себя в культурный
