Очутившись в просторной гостиной, выходившей окнами в сад, все еще ощущая слабость, Джессика залюбовалась озером, купавшимся в лучах солнечного света.
— Садитесь, — предложил Патрик, не сводя с гостьи взгляда, полного оскорбительного ледяного безразличия.
— Благодарю, — сказала Джессика, подавляя в себе сильное желание ударить О'Донелла.
Примостившись на подлокотнике желтого кресла и собравшись с духом, она открыто посмотрела противнику в лицо.
— Итак, Патрик, зачем ты пригласил меня?
— Ага! Значит, все-таки узнала меня?! — Его губы скривились в так хорошо знакомой ей ироничной улыбке.
— Не будь смешон. Конечно, я узнала тебя. — Она невесело улыбнулась в ответ. — Или ты хоть на минуту можешь представить, что я…
— Всегда занимаешься любовью с незнакомыми в лифте? — сухо перебил О'Донелл.
— Мы не занимались любовью! — хрипло возразила она.
— Разве? Возможно, это зависит от точного определения слова «любовь»? — раздраженно спросил он. — Правда, мы ведь остановились перед тем, как…
— Прекрати! — вскричала Джессика и закрыла уши, но тут же опустила руки, поняв, каким ребячеством может показаться этот жест.
— Почему? — нарочито удивленно спросил Патрик. — Тебе неловко?
— Да, представь себе!
— Из-за чего? — допытывался он. — Из-за твоей ненасытной сексуальности или из-за того, что за день до свадьбы наставила рога своему жениху, который к тому же был моим лучшим другом?
— А тебе-то самому, Пат? — отчаянно сопротивлялась Джессика, — Тебе не стыдно за то, что ты — свидетель жениха — практически сорвал с меня одежду?
— Сорвал?! — возмутился он. — Мне кажется, память подводит тебя, Джесс: по-моему, я не снял с тебя ни одной вещи, правильно? Но подозреваю, что ты была готова сделать это сама, я не прав? Ну, признайся же!
Лицо Джессики пылало. Она закрыла глаза, словно отгораживаясь от всплывшей в памяти запретной картины. А когда открыла, то с удивлением увидела перед собой жестокое сердитое лицо. Неужели он тоже волнуется и старается скрыть эмоции? Зачем он пригласил ее сюда?
— С тех пор утекло много воды, не так ли? — тихо спросила она.
Серые глаза, казалось, проникая в самую душу, изучали ее лицо.
— Тебя до сих пор мучает совесть? — мягко предположила Джессика и тут же пожалела о сказанном.
— Вполне возможно. — Его глаза источали холод. — А как насчет твоей совести, дорогая? Ты хоть когда-нибудь из-за этого просыпаешься по ночам? Хоть изредка думаешь о Джоне и о вашей фиктивной свадьбе?
— Свадьба не была фиктивной, — машинально возразила Джессика.
— Все твои супружеские клятвы были лживы, — упорствовал с ледяным спокойствием О'Донелл. Он сокрушенно покачал головой, словно пытался решить сложную задачу. — Мне все еще кажется невероятным, что невеста моего лучшего друга, о которой он так много и с такой гордостью рассказывал, уверенный в ее чистоте и непорочности, в первые же минуты нашего с ней знакомства, трепеща от желания, чуть ли не таяла в моих руках.
Если бы Джессика не лишилась на какое-то мгновение дара речи, то закричала бы: «Все было по-другому!» Но вряд ли Патрик поверит ей. И с какой стати, если в его словах многое правда?! То, о чем он говорил, действительно произошло. Джессике очень хотелось обвинить его во всем, но так откровенно лицемерить она не могла. Нет, если и винить кого-то в происшедшем, так только ее: Патрик не сделал ничего против ее воли…
О'Донелл внимательно посмотрел на гостью и нахмурился: побледнев как полотно, Джессика стала медленно клониться в сторону. Он схватил ее за плечи.
— Джесс? — озабоченно окликнул Патрик.
Столь близкое соседство с ним подействовало на Джессику угнетающе. Она пристально вгляделась в его лицо. Когда Патрик открыл дверь, ей показалось, что он совсем не изменился, но теперь Джессика поняла, что ошиблась. И хотя его черные как смоль волосы оставались такими же густыми, и седина их не тронула, пролетевшие годы все же изменили его лицо: исчез юношеский задор, черты стали суровыми, от уголков рта протянулись глубокие жесткие складки, а проницательные серые глаза выдавали опыт и знание жизни. Джессика мысленно отметила, что теперь О'Донелл производит впечатление человека, который точно знает, чего хочет от жизни. Но, черт побери, что ему надо от нее?
— Джесс? — вновь окликнул Патрик и мягко встряхнул ее. — Что с тобой?
Но она лишь смотрела на него, не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями.
— Я устала, — собравшись, наконец с силами, произнесла Джессика.
— Устала?! — переспросил он и рассмеялся. — Это неудивительно. Обманывать всегда трудно, правда? Постоянная ложь может полностью истощить человека. Интересно, сколько требуется усилий, чтобы тайное никогда не стало явным? Скажи, а Джон догадывался о чем-нибудь? — с издевкой спросил он. — Меня всегда интересовало, а не стала ли твоя буйная сексуальность дополнительным фактором, повлекшим за собой его безвременную кончину?
Джессика судорожно глотнула воздух. Как он мог? Почему он так жестоко дразнит ее? Но она решила не обращать внимания на его слова. Пока…
— Может, твои сексуальные потребности изменились, — продолжал обличительным тоном Патрик, — но я должен признать, что никогда в жизни не встречал женщину, которая загорается так быстро, как ты, Джесс. Не думаю, что Джон удовлетворял все твои запросы. Я прав?
— Все! Достаточно! — возмутилась Джессика, отталкивая его руки. — Мне больно думать и говорить о смерти Джона!
— Значит, с памятью у тебя все в порядке. — Его глаза зловеще блеснули.
— Будь ты проклят, О'Донелл! — выпалила она, не в силах переносить этот холодный, казалось пронизывающий насквозь, взгляд. — Иди к черту!
Гневные проклятия эхом разнеслись по комнате, и Джессика почему-то подумала о том, что бы сказала ее секретарша, услышав это и увидев свою энергичную начальницу безвольно сидящей на подлокотнике кресла. Патрик за несколько минут сделал нечто ужасное — вызвал в ее памяти воспоминания, тщательно скрываемые ею от себя самой все эти годы. Что же с ней будет? Все окружающие знали ее как человека, способного оставаться невозмутимым в самой сложной ситуации.
И просто не верилось, что сейчас Джессика Канингэм, непринужденно чувствующая себя во дворцах и замках великих мира сего, сидела в гостиной обычного дома как побитая собака! Может, ее чувства пришли в смятение потому, что она вновь встретила человека, о котором тайно мечтала пять лет? Но почему же она не может совладать с собой? Кто она на самом деле: волевая женщина или тряпка? В бархатных карих глазах вспыхнул огонь, и Джессика с вызовом посмотрела на Патрика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
