— Я тоже живу в этом доме… просто через некоторое время.
На этот раз обе брови Лиззи поднялись и скрылись под завитками ее челки. Притяжение вокруг Мэгги усилилось, требуя ее поддаться. Она в раздражении снова оттолкнула его.
— Моей мамой была Дженис… твоя дочь.
Притяжение становилось все сильнее, как сжимающиеся тиски. Мэгги резко вдохнула и попыталась освободиться от невидимых уз.
— Мэгги? — Лиззи протянула руку. — Теперь я почти не вижу тебя, Мэгги. Ты не можешь остаться ненадолго? Мне уже надоело сидеть с Джейми. В конце концов, он всего лишь плюшевый мишка.
Мэгги тоже едва могла видеть Лиззи. Комната сузилась, и Мэгги вновь унесло прочь от прошлого, а мир, в котором находилась Лиззи, померк, как свет.
***
Сначала она подумала, что это папа зовет ее, обращаясь к ней самым ласковым голосом. Она хотела увидеть его. Она хотела, чтобы ее обняли и приветствовали. Она боролась, чтобы выбраться из тьмы, в которой плыла. Голос упорно уговаривал ее. Она с нетерпением двинулась к нему. Теперь она могла бы быть с ними…с папой и мамой, и Джонни тоже. О, пожалуйста, и с Джонни тоже.
Но это был не папа. Это был Гас. Она перестала сопротивляться. Она любила Гаса, но Гас принадлежал миру, где Джонни больше не существовал; это был мир, в котором она больше не хотела жить. Но она поднялась слишком близко к поверхности и уже не могла не слышать слова, льющиеся на нее.
— Вы ему очень нужны сейчас, мисс Маргарет, — настаивал Гас. — Ему очень нужна ваша помощь. Он прошел через ад и вернулся, чтобы быть здесь с вами. Вам нужно проснуться. Вы должны проснуться сейчас, мисс Маргарет.
Слова Гаса донеслись до нее снова. Гас сказал, что Джонни… жив? Джонни здесь? С огромным усилием Мэгги открыла глаза.
— Где он? — прохрипела она. Ее горло царапало так, словно им отшлифовали пол всего спортзала. Боль пронзила ее, заставив вздрогнуть и закрыть глаза. Она тут же открыла их и посмотрела на Гаса. Вокруг нее возникла суматоха, прозвучала серия коротких звуковых сигналов, и прибежали две медсестры и один врач. Пациентка пришла в себя. Мэгги переносила суету, касания и вопросы, стараясь как можно меньше двигаться и говорить. Ирен, которая тоже была там, ворвалась и бросилась к кровати Мэгги. Слезы текли по ее мягким щекам. Чуть позже разрешили зайти и Шаду, но он остался стоять у двери. Он молча смотрел на нее, но она видела облегчение в его карих глазах; облегчение, которое расслабило его сжатые губы и изогнуло их в легкую улыбку. Она попыталась улыбнуться в ответ. Ее губы были настолько сухими, что она смогла только поморщиться, поэтому она подняла руку, чтобы слегка помахать ему. Это движение заставило ее почувствовать натяжение в руке, и она посмотрела на катетер, стоявший в ее левом запястье. Это напомнило ей о сне. Она была с Джонни, но он не мог ее видеть. Он вел машину отца Ирен. От него так приятно пахло, и он был до боли реальным. Этот сон не был похож ни на что когда-либо испытанное ею.
— Тебе нужно отдохнуть, дорогая. Я вижу, что ты все еще немного не в себе. — Мэгги поняла, что Ирен обращалась к ней и продолжала говорить уже несколько секунд. Она виновато посмотрела на тетю. Шад на прощание наклонил голову, и Ирен с Гасом последовали за ним.
— Гас! — Хриплый шепот Мэгги заставил его задержаться.
— Идите, я всего на минутку, — заверил Ирен Гас. Он подождал, пока они выйдут из комнаты и дверь за ними закроется. Он повернулся и серьезно посмотрел на Мэгги.
— Джонни, — настаивала Мэгги, ее глаза умоляли.
— Он здесь. Дальше по коридору вообще-то. Он идет на поправку после огнестрельного ранения в грудь. Он совсем не в себе. Я не знаю, смогу ли я провести тебя к нему… но обещаю, что постараюсь. У него есть сестра… она присматривает за ним. Я не знаю, что она сказала медперсоналу.
— Огнестрельное ранение? — выдавила Мэгги в ужасе. — Кто-то стрелял в Джонни?
Затем остальное из того, что сказал Гас, дошло до нее.
— Сестра? — Мэгги недоверчиво прохрипела.
— Я никогда не говорил тебе. Наверное, я просто об этом и не думал. У шерифа Бейли и Долли Кинросс родилась дочь. Вы знаете директора Бейли?
Мэгги ошеломленно кивнула головой.
— Они нашли его в школе, лежащим среди руин, прямо там, где была ротонда. Он не обгорел или еще что. У него было только то ранение, и он потерял много крови. Директор Бейли была там, когда его нашли, и она узнала его. Я думаю, она всю свою жизнь искала его лицо… также, как и ее бедная мать до этого. Это было для нее сильным потрясением, но она справится. — Гас сжимал руки, как будто теребил шляпу по старой привычке.
— Он правда жив? Он действительно здесь? — Мэгги почувствовала, как осознание от услышанного захватывает ее, и слезы потекли по ее щекам.
— Действительно, мисс Маргарет. Бог свидетель, так оно и есть на самом деле. Слава Иисусу, — изумленно воскликнул Гас, покачивая головой. — Я никогда не видел ничего подобного…
Глава 2
И время всякой вещи под небом
Все звали его Джон Доу. Когда он просыпался в первые несколько раз, то молчал. Сначала потому, что не знал, где, черт возьми, он находится. Дьявол! Он даже не знал, КЕМ он был вообще. Он снова впадал в забытье, прежде чем успевал о чем-то подумать. В следующий раз он бодрствовал дольше. Первым, что он по-настоящему осознал, была боль. Болело везде, как будто его переехал эвакуатор Джина. Джин. Он вспомнил Джина. И маленького Харва. Вскоре он снова заснул, успокоенный тем, что что-то и кого-то вспомнил. Когда он проснулся, у его постели сидела женщина. В комнате было темно, и только они двое сидели в окружении пищащих машин, похожих на роботов из одной из передач по телевизору, который купил отец Джимбо и теперь с гордостью выставлял в гостиной. Папа Джимбо разместил телевизор прямо перед окном, чтобы все жители улицы знали, что он у него есть. Он оставлял окна открытыми во время просмотра, и иногда дети, гоняющие мяч на улице, бросали свои игры и слушали снаружи. Джонни пару раз смог его посмотреть. Иногда вся округа приходила, чтобы увидеть фильм.
Сначала он подумал, что эта женщина — его мама. Как только эта мысль пришла ему в голову, перед его глазами возникло лицо матери. Освещения было совсем недостаточно, чтобы рассмотреть ее черты, но было что-то очень похожее на его мать в том, как она сидела: голова наклонена во сне, шея изящно согнута в усталой покорности. И только когда вошла медсестра и включила свет, чтобы проверить его жизненно важные показатели, он понял, что эта женщина все-таки не была его мамой. Она была в мужских брюках, а ее волосы были подстрижены по-мальчишески. И медсестра тоже была в брюках… когда это стало нормой? Хмм. Его это не волновало. Ему всегда немного нравилась форма медсестер: в этом было что-то соблазнительное. Женщина, спавшая в кресле, резко приподнялась и с тревогой посмотрела на него.
— Ты проснулся.
Ее глаза метнулись к медсестре. Медсестра, похоже, не слишком удивилась тому, что Джонни проснулся, и начала спрашивать, как он себя чувствует, тяжело ли ему дышать, может ли он встать, и о миллионе других вещей. Медсестра была молодой и красивой, и он слегка улыбнулся, проверяя ее. Она презрительно подняла бровь и сказала, что собирается удалить катетер. Откинув одеяло, она рывком лишила его мужества.
— Ай! — взревел Джонни. Его мужское достоинство лежало, подрагивая, на радость счастливым женщинам в комнате. Он натянул на себя одеяло и сердито посмотрел на медсестру, которая едва сдерживала улыбку. Ничего себе! Женщина только что схватила его за одно место, не моргнув и глазом. Она даже не дала ему времени произвести на нее лучшее впечатление. Ну что ж. Она была слишком старой для него. В любом случае, ему нравились более робкие, не так ли? Что-то беспокоило его. Воспоминание о ком-то… а затем оно исчезло, растворившись в беспорядке, заполнявшем его тяжелую голову. У него внезапно закружилась голова, и женщина, которая спала у его кровати, вскочила, чтобы помочь ему снова лечь. Медсестра похлопала его по ноге. О, теперь она вела себя мило. Поздно, дорогуша. Она сделала несколько пометок и снова посмотрела на него.
