Сэм издала нервный смешок. Неужели Селеста говорит серьезно?
– Но твой отец…
– Мой отец, – Селеста фыркнула, – так занят своими любовницами, что ему не до меня – он даже не замечает моего присутствия. К тому же меня здесь скоро не будет. На следующей неделе я уезжаю в школу в Швейцарии, Миметта должна была отправиться со мной, но внезапно умерла. Врач сказал, что скорее всего у нее от рождения было слабое сердце. Теперь вместо нее поедешь ты.
Сэм попыталась возразить:
– Но я не могу…
– Можешь… И поедешь. Зачем тебе отказываться? – Селеста склонила голову набок. – Вместо борьбы за существование в жалких трущобах я предлагаю тебе роскошную жизнь, и если ты не согласишься, мне, пожалуй, придется послать за тем жандармом, но я попрошу, чтобы он отправил тебя не в тюрьму, а в приют для умалишенных: чтобы отказаться от моего плана, нужно быть сумасшедшей.
Заметив, что Селеста улыбается, Сэм поняла, что насчет жандарма та шутит, но ее предложение отправиться вместе в швейцарскую школу вполне серьезно. Да, пожалуй, и вправду надо быть сумасшедшей, чтобы упустить такой шанс.
В конце концов, разве она сама сможет придумать что-нибудь лучшее?
Глава 1
Париж, 1869 год
Казалось бы, Сэм должна была наслаждаться жизнью, но вместо этого она чувствовала себя несчастной.
Два года она жила почти как принцесса; у нее было все: ее окружала самая изысканная роскошь, специально для нее шили великолепные платья, ее учили музыке, языкам, живописи и хорошим манерам.
Теперь, когда они с Селестой вернулись в Париж из школы в Швейцарии, в доме был устроен роскошный обед, чтобы отпраздновать это событие. Стол, покрытый тончайшей кружевной скатертью, выглядел великолепно. Свечи в дорогих хрустальных подсвечниках, прекрасный сервиз, фамильное серебро. В центре стояла большая хрустальная ваза со свежими розами.
За спиной Сэм почтительно замерли слуги, готовые исполнить любое ее желание, а еда, еда была просто восхитительной: раковый суп и рагу из утки с виноградом; на десерт – она видела на кухне поднос с вазочками – был ее любимый заварной крем с карамелью.
Но несмотря на все эти весьма приятные обстоятельства, обед отнюдь не доставлял Сэм удовольствия – напротив, она чувствовала себя крайне неуютно. Из-за отца Селесты, маркиза Антуана Валлуа Брюи де Манка.
Когда он усаживал ее рядом с собой его рука на мгновение коснулась ее груди. Сэм сказала себе, что это случайность. Когда его пальцы дотронулись под столом до ее колена, она уверила себя, что это тоже ничего не значит. Наверное, ей просто показалось, что он смотрит на нее так, как будто видит то, что скрыто под одеждой. Глупо подозревать маркиза в непристойных мыслях, ведь она его совсем не знает. До сегодняшнего дня она видела отца Селесты лишь однажды, и их встреча была недолгой. Это случилось перед отъездом девушек в Швейцарию. Тогда он смотрел на Сэм без всякого интереса.
Но теперь все изменилось, потому что за последние два года она превратилась из подростка в женщину.
И что-то подсказывало Сэм, что маркиз не остался безучастным к этому факту…
Селеста продолжала говорить об их жизни в школе. Сейчас она со смехом рассказывала о том, как учила своего коня брать препятствия.
– Я-то прыгнула, а вот он нет, и после этого я целую неделю не могла сидеть, правда, Сэм?
Она повернулась к Сэм за подтверждением. Та кивнула и заставила себя улыбнуться, радуясь, что хотя бы Селеста чувствует себя хорошо. И слава Богу – ведь у нее столько проблем: как только они вернулись из Швейцарии, Селеста возобновила свой тайный запретный роман с Жаком Онфруа, сыном садовника.
Более того, бедняжка жила в постоянном страхе, что маркиз когда-нибудь выполнит уговор между своим дедом по матери и его лучшим другом. Эти, двое когда-то дали друг другу слово, что их первые правнук и правнучка поженятся, и теперь, если отец заставит Селесту исполнить это давнее обещание, ей придется выйти замуж за человека, которого она никогда не видела.
Пока Селеста без умолку болтала, очевидно, стараясь скрыть смятение, царящее в ее душе, Сэм всячески пыталась не выказать собственное беспокойство по поводу складывающейся ситуации. Хотя вполне возможно, что эта ситуация была всего лишь плодом ее фантазии.
– Мне не нравится, как ты ее называешь, Селеста, – перебил дочь маркиз.
Девушки обменялись недоуменными взглядами.
– Сэм! – Антуан брезгливо сморщил нос. – Это имя совсем не подходит такой красивой молодой женщине. Сэмара – совсем другое дело. И именно так ее следует отныне называть.
Он отсалютовал ей бокалом, и Сэм невольно содрогнулась.
– Так что вы, барышни, собираетесь делать теперь, когда вернулись домой? – любезно осведомился маркиз.
– Мы собираемся много кататься верхом, – ответила Селеста и подмигнула Сэм: в огромном поместье маркиза было множество уединенных мест, где она могла без помех встретиться с Жаком.
– Только не прыгай через препятствия, Селеста. Как видно, у тебя это плохо получается. А сейчас прошу меня простить – у меня на сегодняшний вечер свои планы.
Маркиз встал, чтобы удалиться, и Сэм пробрал озноб, когда она увидела, как он проводит языком по губам, совсем как хищное животное перед тем, как сожрать добычу.
Селеста явно не замечала тревожного состояния своей подруги – ее мысли были заняты собственными делами. Как только они остались одни, она возбужденно заговорила:
– Забудь про десерт. Мне удалось на минутку увидеться с Жаком, и я сказала ему, что встречусь с ним сегодня в девять, а сейчас уже половина десятого. Надо сделать вид, что мы обе отправляемся спать, а потом я незаметно ускользну. Иди в свою комнату и…
– Ты играешь с огнем, – предостерегла подругу Сэм. – Один Бог знает, что сделает твой отец, если узнает про тебя и Жака.
Голубые глаза Селесты вмиг наполнились слезами.
– Ты ничего не понимаешь. Мы с Жаком любим друг друга и так долго не виделись! Нам необходимо побыть вместе.
– К сожалению, у вас с ним нет будущего, и ты сама прекрасно это понимаешь.
– Мы что-нибудь придумаем. Непременно придумаем. А теперь, пожалуйста, иди в свою спальню…
Сэм так и намеревалась поступить. Ей вовсе не улыбалось бродить по коридорам замка, но не хотелось и оставаться одной. Однако ничего другого не оставалось: сразу по возвращении Сэм отвели отдельную комнату, а Селеста была так поглощена мыслями о Жаке, что не сказала по этому поводу ни слова.
Когда они вышли из столовой и направились наверх к своим спальням, Селеста снова вернулась к излюбленной теме – своей надежде на то, что отец забыл об уговоре насчет ее брака.
