состоянии даже пальцем пошевелить? Хотелось только одного ― свернуться калачиком на этой холодной земле и спать, спать, спать… Но
он не позволил.
— Эй, друг, ты что это задумал? Ну-ка, подними голову, сейчас закапаю тебе в глаза одно верное средство, сразу станет легче, ― казалось, незнакомец разговаривал сам с собой, ― да куда ж я его засунул? Вот, нашёл. А потом разведём костёр, нагреем воды, заварим чай, ― теперь его голос звучал уверенно и ободряюще, и я, с трудом подняв голову, покорно позволил ему залить себе в глаза что-то жгучее, отчего снова невольно закричал:
— Ты что, изверг, делаешь? Ослепить меня задумал, и так ничего не вижу! А ещё другом назвался…
И тут я впервые услышал его смех ― по-мальчишески задорный, сразу заставивший усомниться в том, что меня спас огромный седоусый гвардеец:
— Вот чудило! Потерпи немного, крикун… Ишь как опять разошёлся, ну ты и голосистый парень. Попробуй разлепить веки, потихоньку, чуть-чуть, ещё… молодец. Ну как?
Я действительно что-то видел через те щёлки, в которые превратились словно засыпанные песком глаза. Понемногу осмотрелся, насколько это, конечно, было возможно: вокруг всё было серым, расплывчатым и нечётким.
Мы по-прежнему находились в лесу, но на этот раз нормальном, не испорченном заклинанием противника, прямо на берегу небольшого не успевшего замёрзнуть ручья, на ровной, чуть припорошённой первым снегом земле. Смутная фигура, видимо, принадлежавшая моему спасителю, одной рукой собирала хворост и складывала его под лапами большого дерева. Я даже смог разглядеть, что его вторая рука безжизненно висела вдоль тела.
— Эй, давай помогу, ― неуверенно предложил, делая безуспешные попытки подняться с земли.
— Сиди уж, помощничек… Сам справлюсь, ты только не спи, сейчас согреемся, потерпи, друг…
Кивнул, наконец почувствовав, насколько замёрз:
— Послушай, я всё-таки должен помочь, ты же меня спас. А рука правда сломана?
— Правда, ― бодрым голосом ответил спаситель. Он подошёл почти вплотную, но его лицо всё ещё оставалось нечётким. Протянув здоровую руку, приподнял мне веки и осмотрел глаза:
— Всё путём, скоро очухаешься. Не кисни, везунчик, сегодня ты избежал смерти, так что радуйся. Кстати, как тебя зовут, у нас ведь не было времени познакомиться?
— Я ― Оро, сын кожевника и солдат по воле магов его Сиятельства, ― усмехнулся, сплюнув на землю, ― а ты кто, друг?
— Алекс, зови меня так, ладно, Оро?
— Алекс? Какое странное имя, никогда не слышал такого, Алекс, ― повторил я, стараясь запомнить это непривычное сочетание звуков и улыбнулся, ― а кто ты, тоже солдат, но не из нашего полка, да? Может, офицер?
— Нет, Оро, я не офицер, я… ― он колебался, ― потом тебе расскажу… Держись за руку, пойдём под дерево, кажется, мне удалось сделать что-то вроде шалаша; сейчас разведём костёр, погреемся.
Алекс помог встать, почти волоком дотащив до большого дерева, где прямо на землю была набросана подстилка из хвойных лап. Каким-то образом он умудрился нагнуть нижние ветви вниз, закрепив их камнями, получилась неплохая защита от ветра. Посадив меня, стал разжигать уже подготовленный хворост с помощью странной маленькой коробочки.
— Алекс, это что такое? ― удивился я, приблизив лицо почти вплотную.
— Зажигалка, у отца взял, вот и пригодилась, ― спокойно ответил он и, посмотрев на меня, смутился. ― Не бери в голову, Оро, это такая штука, чтобы разводить огонь.
Я хмыкнул, но уточнять не стал, чувствуя, что вопросы сейчас ни к чему, и попытался внимательно присмотреться к Алексу. Что-то меня в нём смущало, но что? Тут костёр вспыхнул, и сначала отпрянув, я радостно протянул к нему замёрзшие руки. Видя, что Алекс уже пристроил над костром походный котелок, спросил:
— А что такое чай? Никогда не пробовал…
— Ну, это такие сушёные листочки, в горячей воде получается вкусный и бодрящий напиток.
— Ясно, ― я постарался сделать умное лицо, но, похоже, получилось не очень. Алекс посмотрел на меня, и мы одновременно расхохотались. И тут зрение настолько прояснилось, что я смог как следует рассмотреть своего спасителя: совсем ещё мальчишка, примерно моего возраста, красивый, с длинной чёлкой, густыми тёмными волосами, собранными в небольшой хвост, синими, чуть прищуренными глазами и смеющимся ртом. Но не интересная внешность поразила меня, заставив сердце сжаться, а его одежда ― чёрная с серебром, местами грязная и порванная униформа мага…
Меня словно ударили под дых. Что же получается ― Алекс, этот странный парень, сломавший из-за меня руку и вытащивший из неминуемой ловушки ― ненавистный маг, у которого я ещё и в долгу? Да лучше бы кости Оро сгнили в той яме…
Эти непростые чувства, видимо, отразились на лице, потому что переставший улыбаться Алекс, обречённо вздохнул:
— Похоже, зрение полностью вернулось. Что ж, теперь ты знаешь, что я ― маг, которого ты, очевидно, ненавидишь. Верю, что на это есть серьёзная причина…
— Заткнись, заткнись… ради бога! ― перебил его, заорав дурным голосом, ― замолчи… Если бы ты только знал, сколько времени я мечтал вот так встретить хоть одного мага и разделаться с ним, ― у меня, готового разрыдаться от отчаяния, сорвался голос.
Лицо Алекса побледнело, хоть он и старался казаться спокойным.
— Что ж, я перед тобой. Чем собираешься убивать, этой палкой, что ли? Вряд ли получится, ― он ещё пытался шутить, кивая на мою руку.
Пальцы судорожно вцепились в какой-то сучок, валявшийся возле костра.
— Этим тоже могу, если захочу, ― я еле сдерживался, чувствуя, как слёзы переполнили глаза, уже забывшие, что умеют плакать. Выбросил палку в костёр и отвернулся, чтобы он не заметил такого позора. Алекс молчал, делая вид, что не видит этого, чем ещё больше меня бесил. В тот момент, совершенно забыв, кому обязан спасением своей никчёмной жизни, злой и расстроенный, я был готов драться с ним голыми руками. Хотя не было сил даже встать…
Наконец, решившись, смахнул слёзы рукавом и повернулся, чтобы ещё раз сказать, как ненавижу их всех, а, значит, и его заодно. Но не смог. Алекс не смотрел на меня: он снял шейный платок и, кое-как устроив из него перевязь для больной руки, стал прикладывать снег к распухшей кисти. Вид у ненавистного мага был подавленный: ему явно было очень больно, но он держался.
Мне стало не по себе, и одна простая, такая желанная мысль вдруг осветила потемневший и поглупевший от гнева разум: Алекс не мог быть магом, он солгал! Иначе стал бы он себя калечить, вместо того чтобы достать меня из ямы с помощью магии, и давно бы вылечил свою руку. А форма
