Читаем без скачивания В Союзе все спокойно... - Юрий Гирченко

15 января опять был бой в Узун-Даре. Один солдат был ранен, но ранен легко, так что обошлись своими медицинскими средствами.

16 января у нас кончился хлеб. Нет, продукты были, запасы были большие и на продовольственном складе и на складе НЗ, да и на подсобном хозяйстве вместо пяти числящихся свиней бегало около сорока. Запас этот был создан не мной, а моим начальником, капитаном, зам по тылу. А знаете, зачем? А чтобы приезжающее начальство кормить, да и на дорожку поросеночка положить. Эх, любит это начальство…

Хорошо иметь неучтенный запас – пригодилось. Продукты были, а вот хлеб закончился.

Ну и по приказу комбата тронулся я в путь со своим бойцом на хлебовозке. Сопровождал нас БРДМ. А другой боевой техники у нас и не было. Вообще-то БРДМ в батальоне было две, но вторая не ездила – стояла на ремонте.

Вот так мы и отправились за хлебом. И получили его без проволочек. Согласитесь, что трудно отказать, если на тебя смотрит ствол крупнокалиберного пулемета.

Вернувшись в батальон, я доложил комбату, что вопросы все-таки решаются. Немного посмеялись над происшедшим, и я с тем же эскортом отправился на мясокомбинат, а зам по тылу с двумя бортовыми ЗИЛ-131 и двадцатью солдатами – в заготовительную контору. С пустыми руками никто не вернулся. Привезли все, что хотели, и сколько хотели. Оружие умеет убеждать.

Этой же ночью были взорваны тыльные ворота части. И все. За этим ничего больше не последовало. Наверное, это сделали для того, чтобы мы сильно не расслаблялись.

17 января мы восстановили ворота и установили там постоянный пост. Раньше охрана там осуществлялась патрулированием.

В тот же день комбат приказал поменять караулы. Все это время второй и третий караулы держались автономно. Новые усиленные смены были подготовлены за несколько часов, и колонна из двух машин и БРДМ тронулась в путь. Замена произвелась без казусов. Старые смены вернулись.

В ночь с 17 на 18 января двое кардашей предприняли попытку опять взорвать тыльные ворота. И были задержаны.

Ох, и побили их солдаты. А что вы думаете, солдаты строили ворота, потом после взрыва восстанавливали, а эти хулиганы опять хотят бойцам работы добавить. Чужой труд нужно уважать…

Утром снова приехала милиция, и опять по акту мы передали ей этих «взрывателей».

В ночь с 18 на 19 января была обстреляна воинская часть в Узун-Даре. Причем любопытно, как это происходило. Артиллерийский склад располагался в пятидесяти метрах от дороги Агдам – Евлах. Кардаши на машинах ездили по ней челночным методом и из автоматов обстреливали КПП и забор части. Продолжалось это около часа, пока из части не ответили пулеметным огнем, и не расстреляли одну легковую машину. В итоге она взорвалась и горела до утра. У наших потерь не было. А у них, как вы думаете? Я не знаю…

В эту же ночь было нападение на второй караул. Перестрелка длилась минут пять. У нас был ранен один солдат. Но ранен легко, можно сказать, что пуля просто прикоснулась к его щеке. А если бы пару сантиметров правее?..

19 января к нам в батальон вернулись из «отпусков» прапорщики. Причем все вернулись. Они сообщили, что больше нападений не будет. И действительно, в эту ночь было тихо. Знали, черти, знали…

20 января ближе к обеду заработала дальняя связь. На нас вышел «Пловец». И первым вопросом, который задал полковник из Баку, был: «Ну что, вы там еще живы?»

Моя жена тогда была рядовой СА и работала на коммутаторе. И вот именно ей довелось первой поговорить с этим «полководцем». Она у меня очень культурный человек, но сказала ему все, что думает о нем самом, его маме и всех его родственниках…

Потом с начальством поговорил комбат, и узнал, что Закавказье объявлено районом чрезвычайного положения, а в Баку введены дополнительные войска.

Ну, конечно, отсидевшись в Баку, в Сальянских казармах, прикрывая свои задницы целой дивизией, теперь – с введением комендантского часа – большое начальство осмелело. Да, теперь можно руководить.

А наш саперный батальон – просто незначительная боевая единица, которую и потерять не жаль.

Но мы остались в живых. Ну, просто получилось так…

Вечером в Агдам вошел полк внутренних войск, но уже совсем другой полк, не тот, что стоял здесь раньше. В городе был введен комендантский час, и жить стало немного легче…

Глава вторая. Дороги и мосты

С введением чрезвычайного положения в НКАО и прилегающих районах обстановка понемногу стабилизировалась. Нет, нельзя сказать, что наступил стопроцентный мир, но выстрелы, как правило, раздавались одиночные и только в ночное время.

Однако на общем совещании у командира батальона было принято решение об эвакуации семей. Что интересно: пока мы только принимали это решение, замполиту вдруг срочно понадобилась машина в Баку, за получением наглядной агитации. Он так достал комбата, что тот все-таки выделил ему машину. Конечно, никакой наглядной агитации замполит не привез, зато благополучно загрузил свои вещи и вывез семью за пределы Азербайджана, в безопасное место.

Вся эвакуация проходила неорганизованно. Семьи отправляли – кому как удастся.

Начальник особого отдела, отправляя свою семью, взял с собой в УАЗ и мою жену. Они выехали в Степанакерт, чтобы там пересесть на вертолет.

Вечером ко мне в квартиру пришли два неразлучных друга – старший лейтенант и лейтенант. Оба командиры взводов инженерно-дорожной роты. Мы сели за стол, ну и, конечно, выпили. А повод был – семьи отправлены, теперь можно и повоевать…

Но через некоторое время дверь в квартиру открылась и на пороге показалась моя жена. Мы были поражены. Как так?

Оказывается, в том вертолете перевозили задержанных боевиков, а лететь с ними радости было мало. По дороге назад их УАЗик обстреляли.

Жена мне так и заявила: «Останусь с тобой…»

А через два дня мы узнали, что вертолет был сбит.

Весело…

К нам в батальон приехали с проверкой два полковника из штаба нашей 4-й армии. О, как они важно ходили по части, делая замечания, что построенные нами укрепления оборудованы неправильно! И что согласно инструкциям все должно выглядеть иначе. Оно, конечно, из кабинета в вышестоящем штабе виднее. И мы упорно делали вид, что да, допустили промах, и все после их отъезда обязательно исправим… Может быть, потом…

Вот так эти полковники поумничали два дня. А потом уехали.

Уезжая, они пообещали прислать нам для усиления несколько БМП. И стоит отметить, что слово сдержали. Через пару дней к нам в батальон действительно прибыли три БМП из 366 мотострелкового полка. Полк этот дислоцировался в Степанакерте. Причем машины прибыли как на выставку: БМП-1, БМП-2, БМП-3. Ну, прямо всех мастей…

БМП-1 была отправлена в третий караул. БМП-3 во второй. А БМП-2 осталась в батальоне. Да, конечно, получили не все, что хотели, но все-таки…

Во время январских событий был взорван автомобильный мост между Агдамом и городом Аскеран. По приказу из штаба 4-й армии на его восстановление выехал инженерно-дорожный взвод из нашего батальона во главе с капитаном, командиром инженерно-дорожной роты.

Днем они трудились на славу, а по ночам в их сторону раздавались одиночные выстрелы. На восстановление моста ушло дней пять. После этого мост передали под охрану частям ВВ, и капитан с солдатами вернулся в батальон.

С этого момента все в части занялись своей повседневной деятельностью. Ну, и мне нужно было пополнять запасы продовольствия. Подвозом продуктов от местных поставщиков занимались прапорщики моего отдела, а вот когда нужно было что-то получать за пределами Агдама, у них сразу находились веские причины не ехать.

15 февраля я собрался ехать за продуктами на продбазу в Гянджу. Со мной напросилась ехать жена. Она как раз в этот день была не на смене, да и что ей одной сидеть дома, ожидая моего возвращения. Ну, в общем, взял я ее с собой.

Выехали мы рано утром. Моросил такой мелкий, непонятный дождь. Боец-водитель внимательно всматривался в дорогу, а нас с женой что-то клонило ко сну. Я старался не спать, но выходило это с трудом. Ехали мы хорошо, на приличной скорости, все как положено в данной обстановке.

Проехали населенный пункт Мир-Башир, и километрах в семи от него наш ЗИЛ-131 обогнали «Жигули», шестая модель. Из заднего окна высунулся бородатый джигит с автоматом и начал стрелять по нам.

Боец стал инстинктивно выворачивать руль, уклоняясь от пуль. Машину занесло в кювет. Она перевернулась на бок и продолжала нестись по пашне. Скорость была большая, так что, когда машина врезалась в какой-то пенек, она просто замедлила ход, а я от толчка вылетел вперед, разбив лобовое стекло.

Все, что происходило дальше, для меня растянулось на долгие минуты, хотя прошло нескольких секунд.

Я летел впереди машины, а она неслась за мной. Полет мой остановило дерево… Я врезался в него головой, правым глазом. Упал на землю, развернулся и посмотрел назад. Увидев летящую на меня машину, откатился в сторону. Машина врезалась в «мое» дерево и остановилась.