Читаем без скачивания «Шкода» ZM 00-28 - Шаролта Дюрк

Луиза взорвалась от возмущения:

— Кто вы такой? Что вам нужно? Доктор Хинч — врач-гинеколог, сейчас у него как раз прием, и мужчинам в это время здесь делать нечего! Приходите позже.

Низкий голос ворчливо повторил свой вопрос:

— Кто-нибудь есть в квартире?

Наступила пауза, и вдруг голос Луизы сделался кротким и услужливым:

— Я и господин доктор. Я — приходящая домработница, Луиза Келемен. Бываю здесь только в приемные дни, с семи утра до семи вечера. Что?.. A-а, господин доктор… да, он живет один. Нет, не женат. Разведен. Жена его оставила. Нет. В квартире больше никто не живет, только господин доктор. Один. Как раз сейчас у него нет пациенток. Поговорить с ним? Думаю, можно. Сейчас спрошу.

Шаги послышались возле кабинета, Луиза постучала.

— Войдите, — откликнулся Хинч и не узнал собственного голоса.

— Пришел один господин… то есть, милиционер. — Луиза заглянула в кабинет. — Что-то случилось на улице, он спрашивает, можно ли поговорить с господином доктором?

— Разумеется. Пригласите. А что там случилось?

— Он не сказал. Наверное, несчастный случай. Может, машины столкнулись, — ответила она и с досадой прибавила: — Я ничего не знаю, я была на кухне, оттуда не видно, что делается на улице. И ничего не слышно… Но я сейчас сбегаю и посмотрю. — И она принялась снимать фартук.

— Оставайтесь-ка здесь, сударыня, на улице хватает народу. — Плотный, широкоплечий мужчина протиснулся в кабинет, одним движением выдворил Луизу и захлопнул дверь. Хмуря густые брови, он огляделся, потом остановил взгляд на докторе: — Здравствуйте. Я из милиции. Капитан Пооч.

Хинч достал платок и вытер лоб.

— Чем могу служить?

— Вы знаете, что произошло? — Капитан посмотрел на окно, затем перевел взгляд на потолок.

— Нет, не знаю, — ответил доктор. — А что?

— В течение последнего часа вы находились в этой комнате?

— Да. У меня была пациентка.

— Не отлучались ни на минуту?

— Нет…

— Где ваша пациентка?

— Ушла.

— Кто ее проводил?

— Я.

— Значит, вы все-таки выходили из кабинета, — заметил следователь.

Доктор Хинч покраснел.

— Если вы имеете в виду это… — произнес он.

— Да, это.

— Тогда выходил. А почему это так важно? Я только проводил ее до двери и тут же вернулся.

— Через эту дверь? — Следователь показал на дверь, в которую вошел сам. — Или со стороны приемной?

— Для чего мне проходить через приемную? — удивился Хинч.

— Для того, чтобы пригласить следующую пациентку.

— Нет, я не входил в приемную. И у меня не было больше посетителей.

— Откуда вы это знаете?

Хинч вдруг вспомнил, что слышал шаги. Если бы он прошел через приемную, то увидел бы посетителя. Но он вошел через другую дверь.

— Позже я заглядывал в приемную, там никого не было.

— Но ведь тогда вы еще не могли этого знать!

Доктор пожал плечами.

— Действительно. Но я всегда так делаю. Когда уходит больная, я сначала записываю в журнал ее данные и результаты осмотра, и только после этого вызываю следующую пациентку.

— В этот раз вы тоже записали?

— Разумеется.

— Как фамилия вашей последней пациентки?

— Последней?.. — Хинч задумался, затем перелистал свой журнал. Внезапно он вспомнил, что так ничего и не записал. Как же звали эту женщину? Называла ли она свое имя? Нет, не называла. Так что же теперь делать? Ведь он должен назвать какое-нибудь имя! Он провел пальцем по странице и остановился на последней записи. — Вот, Петерди Дьюлане, 36 лет, подозрение на миому. Я рекомендовал ей стационарное обследование. — Он захлопнул журнал и положил на него руку. — Вы скажете наконец, что произошло?

Следователь пристально посмотрел на доктора.

— Из окна квартиры, расположенной прямо над вами, упала женщина. Молодая женщина. Ее опознали: это Ева Борошш. Вы ее знали?

— Ева Борошш?.. — едва слышно пролепетал Хинч. — Она… она умерла?

— Умерла, — коротко ответил следователь.

— Я ее знал.

Пооч снова взглянул на закрытое окно.

— Разумеется, вы ничего не видели, ведь шторы задернуты.

— Как обычно, в часы приема. Хотя сюда никто не может заглянуть, но, знаете, женщины…

— Понятно. Вы, конечно, стояли к окну спиной, и только ваша пациентка могла что-то видеть, и то едва ли… на окне шторы. И все произошло в одно мгновение. Падающее тело только промелькнуло… но, может быть, вы что-нибудь слышали? Если над вами шумят или кричат, вы обязательно должны слышать. В современных домах плохая звукоизоляция.

— Этот дом построен двадцать лет назад.

Пооч поднял голову и прислушался. Было тихо.

— Так как же? Что вы слышали?

Доктор откашлялся.

— Что я должен был слышать?

— Что-нибудь.

— Нет, я ничего не слышал, — уверенно заявил Хинч. — Я был занят с больной.

— Жаль.

— Может быть, Луиза что-нибудь слышала, — предположил доктор.

— Это та женщина, которая открыла мне дверь?

— Да, это моя домработница.

— Ей можно доверять?

Хинч неприязненно посмотрел на следователя.

— Почему бы нет? Знаете, в наше время вообще трудно найти домработницу.

Пооч достал сигару.

— Вы позволите?

— Пожалуйста.

— Нет ли у вас под руками чего-нибудь острого, чем бы я мог обрезать кончик? — спросил капитан, кивнув на сигару.

— Минутку. — Доктор выдвинул ящик письменного стола и довольно долго в нем рылся. Наконец он достал нож для разрезания бумаги с необычайно длинным лезвием и серебряной ручкой. — Это подойдет?

— Острый?

— Проверьте, — сказал Хинч, протягивая нож.

Нож был острый.

— Спасибо. — Пооч вертел в руках нож, внимательно разглядывая. — Красивая вещь, — заметил он. — Подарок?

— Угадали. Мне подарил его Михай Борошш, муж той женщины, с которой произошло несчастье. Когда-то мы с ним были друзьями, но потом наша дружба прервалась. А за несколько дней до своей смерти он принес мне этот нож и сказал: «У этого кинжала очень ценная ручка и острое лезвие. В случае чего он тебе пригодится». Я был удивлен и растроган — он как бы просил прощения за то, что когда-то порвал со мной. Тогда, конечно, я и не подозревал, что он скоро умрет. Все хотел спросить, что означают его слова, но не успел.

— А какие у вас были отношения с женой вашего друга, погибшей Евой Борошш? — спросил Пооч, возвращая нож.

— Никаких, — быстро ответил доктор.

— Как же это возможно?

— Я уже говорил, наша дружба прервалась. Борошш, когда женился, отказал мне от дома. Он очень ревновал свою жену. Я был знаком с ней не больше, чем с другими соседями по дому. Мы только здоровались. Ради своего друга я, разумеется, и не стремился к более близким отношениям.

— Михай Борошш был богат?

— О да!

— И все оставил своей жене, не так ли?

Хинч потупился.

— Вероятно.

— Значит, Ева Борошш была богата?

— По-видимому.

— Много друзей было у супругов Борошш?

— Нет. Михай был человек замкнутый, нелюдимый. И от жены всех отвадил.

— И тем не менее вы говорите, что раньше были с ним в дружеских отношениях.

— Борошш любил играть в шахматы. Я тоже, — сказал Хинч.

— Шахматы сближают, — согласился Пооч.

— После того как от меня ушла жена, — сказал Хинч, сцедив пальцы рук, — шахматы — моя единственная радость. Но, к сожалению, и от этого пришлось отказаться.

— У вас не нашлось другого партнера?

— Я трудно схожусь с людьми.

— Кому же теперь достанется состояние? — спросил капитан.

— Кому? — Хинч недоуменно уставился на Пооча. — Как кому?.. Ах, да!.. Это пока еще вопрос. Но думаю, скоро объявится какой-нибудь родственник или жених, — предположил он. — Ева Борошш после смерти мужа стала свободной женщиной. Почему же у нее не мог появиться жених?

— Вам известно, что у нее был жених?

— Мне это неизвестно!

— А что за люди бывали у Евы Борошш в последнее время? — Капитан вопросительно посмотрел на Хинча. Но тот не отрывал взгляда от сложенных на столе рук.

— Вам лучше спросить об этом Луизу. Мою домработницу. У нее один глаз и одно ухо всегда на лестнице. Ужасно любопытная особа.

Пооч погасил сигару.

— Хорошо. Когда вы в последний раз встречались с Евой Борошш? Я хочу сказать, когда вы ее в последний раз видели?

Доктор Хинч не замедлил с ответом:

— Сегодня днем. Около двенадцати. Мы вместе поднимались в лифте.

— Вы не заметили ничего… гм… необычного?

— Необычного?.. Нет. Она выглядела веселой. Наверное, ждала гостей, с трудом тащила две полные сумки. В одной я заметил две бутылки шампанского, в другой — хлеб и много мелких свертков. Думаю, всякие закуски для холодного ужина.