Читаем без скачивания Неоконченное расследование - Джорджетт Хейер

— Это точно. Если сравнивать со сквайром, или со мной, либо, скажем, с Пленмеллером, то вас можно считать новичком в этих местах, — согласился Драйбек. — Впрочем, за последнее время мы повидали столько всяких перемен!

— И наверняка не все из них к лучшему. О времена, о правы! Не так ли?

Драйбек согласно кивнул головой и не произнес ни слова. Дойдя в полном молчании до поворота, они увидели Гевина Пленмеллера, вышедшего, прихрамывая, из ворот им навстречу. Пленмеллер, молодой темноволосый человек, не достигший еще тридцатилетия, охромел после травмы бедра, полученной в детстве. Именно по этой причине его не мобилизовали во время войны. Поместье в Торндене он унаследовал от своего брата Уолтера приблизительно полгода назад. До этого он жил в Лондоне, где существовал в основном на оставшуюся после смерти отца небольшую сумму и подрабатывал на писательской ниве, избрав для себя детективный жанр. Он периодически наведывался в Торнден и, как правило, уезжал обратно в столицу после очередного скандала с Уолтером. Причины скандалов крылись в несовместимости нервозной натуры последнего и необычайной колкости Гевина, не упускавшего случая как-либо уязвить брата. Скандал, если его можно было так называть, сводился к тому, что Уолтер, доведенный до бешенства, разражался ругательствами, а Гевин, смеясь от души, лишь дразняще пожимал плечами. Уолтер, старший брат Гевина, вернулся с войны развалиной с расшатанными нервами. Слабое здоровье позволяло ему остаться верным лишь одному из его старых хобби — энтомологии и наблюдению за всевозможными птахами. После очередного визита Гевина он клялся самому себе больше никогда не пускать того на порог, но всякий раз по приезде брата вновь наслаждался его обществом, так как из-за своей болезни не выносил больше никого. Когда Гевин после смерти Уолтера окончательно перебрался в Торнден, местные жители были отнюдь не в восторге. Гевин, высокомерный и не отличавшийся сдержанностью суждений, никогда не скрывал своей уверенности в превосходстве над окружающими.

— Направляетесь в Седары? — спросил майор у Пленмеллера.

— Да, собираюсь поиграть в крокет. Миссис Хасвел обещала составить мне компанию. Исключительной доброты женщина.

— Крокет, безусловно, требует определенных навыков. В последнее время, правда, он не так популярен. Помнится, во времена моей молодости в эту игру играли все. Моя бабушка даже как-то говорила мне, что эта игра — только прикрытие флирта с партнершей, — сказал Драйбек.

— Я не могу флиртовать с миссис Хасвел. У меня к ней просто сыновние чувства. Не могу флиртовать и с Мэвис. Вряд ли это понравится ее дядюшке, и он, чего доброго, сочтет своим долгом ворваться за объяснениями в мой дом, порог которого он никогда не должен переступить. Это я обещаю!

— Поверьте, не только ваш дом для него закрыт, — язвительно заметил майор. — А, Драйбек?

— Вы ошибаетесь, майор. Уж у Уоренби-то точно хватит хитрости, чтобы пробраться к мистеру Драйбеку. Он прикинется умирающим, и благородный мистер Драйбек непременно его впустит. Беда людей, рожденных в прошлом веке — они безнадежно испорчены воспитанием.

— Вы правы, — холодно отреагировал Драйбек. — Никогда не откажу человеку, нуждающемуся в моей помощи.

— В эту минуту вам было бы благоразумней всего быть где-нибудь вне дома. Ведь для вас гораздо страшнее показаться бессердечным в глазах окружающих, чем пересилить себя и отказать в услуге Уоренби.

— Довольно, Пленмеллер. Это уже граничит с оскорблением, — вступился майор, взглянув на Драйбека, который, как ему показалось, окаменел от обиды.

— Вовсе нет. Это чистая правда. Чего на нее обижаться? Разве благороднейший мистер Драйбек может считать правду, какой бы она ни была, оскорбительной?

Майор пришел в замешательство и не нашел достойного ответа на очередную колкость. Драйбек же улыбнулся, выражая своей улыбкой скорей раздражение, чем удовольствие.

— Надеюсь, вы простите меня великодушно, Пленмеллер, но позволю себе заметить, что мои отношения с Уоренби волнуют вас куда больше, чем меня и весь Торнден вместе взятый. Я, вероятно, очень разочаровал вас своим безразличием к столь важной для вас теме, не правда ли?

Майор перевел тоскливый взгляд на Гевина, не ожидая ничего хорошего от разгорающейся дискуссии. Невооруженным глазом было заметно, что ненависть Драйбека к своему коллеге и соседу достигает точки кипения…

— Ну что ж, сдаюсь! — развел руками Пленмеллер. — А вы — истинный представитель достопамятной эпохи королевы Виктории!

— Довольно, господа, о королеве Виктории! — вмешался майор. — А то, чего доброго, следующим викторианцем стану я.

— Уверен, майор, вам это не грозит! — бросил Пленмеллер.

— Что ж, данное мне определение нисколько меня не оскорбило, скорее наоборот, — твердо сказал Драйбек.

— А я ведь и не пытался вас оскорбить. Но все-таки, что помогло Уоренби проложить путь в Старую Усадьбу, к сквайру? И ведь приняли его Айнстейблы легко. Просто удивляюсь. Не будь я из старинного рода Пленмеллеров, даже мне бы не оказали такой чести. Уоренби явно прибег к каким-то дьявольским ухищрениям! С его стороны это нахальство! А может быть, в глазах сквайра, с высоты, так сказать, его положения, мы все равны? О, как обидно, если это так!

Майор шумно выдохнул, ожидая скорого конца неприятного разговора, поскольку до ворот в Седары оставалось несколько шагов.

Глава 2

Мистер Генри Хасвел, купивший Седары у сэра Джеймса Бротерли, был одним из самых богатых людей в графстве. Его дед в далекие времена организовал в Белингэме агентство по продаже недвижимости. Дела его пошли хорошо, и он смог отправить своего наследника учиться. Сам он не имел возможности насладиться преимуществами образования и с почтением относился к людям просвещенным. Унаследовав от отца помимо фирмы крепкую деловую хватку, Уильям, получив диплом, повел дела с еще большим успехом. Своего сына он отправил на обучение в один из самых престижных колледжей в Винчестер. Там Генри обзавелся знакомствами с нужными людьми, вращался в нужном обществе и приобрел необходимые навыки для успешного ведения бизнеса. Позже, руководя фирмой, он находил время и средства для занятий благотворительностью, помогал местному госпиталю и, как правило, раз в неделю отправлялся на охоту. Своего единственного сына Чарльза он, в свою очередь, послал учиться в Оксфорд. Но не столько потому, что возлагал на отпрыска большие надежды, сколько отдавая дань правилам высшего общества. Чарльз же, похоже, не питал никакого видимого интереса к семейному бизнесу и мечтал о чем-то более возвышенном, вызывая явное огорчение отца. Рожденный в смутное время всемирной переоценки ценностей, он маялся в поисках себя и оказывал отцу минимальную помощь. Мать в разговорах с друзьями сетовала, что мальчику, вероятно, попросту настало время жениться.

Генри Хасвел приобрел Седары в полуразрушенном виде у последнего оставшегося в живых представителя одной из древнейших фамилий графства. Старожилы типа Драйбека с иронией и неприязнью наблюдали, как перестраивались Седары, утрачивая любезные их взору архаизмы в виде старинных построек и декоративных причуд. Вскоре взорам окружающих предстал перестроенный в современном стиле дом, с роскошной мебелью и садом, который благодаря стараниям миссис Хасвел стал одним из красивейших в графстве.

Навстречу мужчинам, вошедшим через ворота в сад, со стороны теннисных кортов направилась хозяйка, полная седовласая женщина в приглушенно-сиреневом платье строгого покроя.

— Как чудесно! Теперь я могу составить вторую четверку. Как поживаете, майор? У вас, Гевин, надеюсь, все в порядке? А о вас, мистер Драйбек, я только что вспоминала. Как вы правы, что не держите в доме кошек. — Она показала необычный, с розоватым опенком цветок мака. — Посмотрите, как его изуродовала кошка! Не понимаю, почему нельзя научить кошку тому, чему легко обучается любая собака. Ужасная бестолочь, она, вероятно, лежала на клумбе! Ну что же, идемте, господа, в дом, я поставлю бедный цветок в воду.

Мужчины последовали за миссис Хасвел. Занятые приятной беседой, они вошли в большой прохладный холл и, пройдя через гостиную, оказались у стеклянной двери, ведущей в сад.

— Давно пора бы переделать эту дверь, — пояснила на ходу миссис Хасвел. — У Бротерли во всем был определенно устаревший стиль. Кстати, эта дверь у них вела в оранжерею. Да вы и сами наверняка помните.

— Еще с детства помню, здесь всегда стоял запах свежих овощей. Он мне необыкновенно нравился, — вспомнил Гевин Пленмеллер.

— Детям всегда почему-то нравятся самые невероятные вещи; к примеру, кактусы. Элизабет, когда ей было три года, могла часами с восторгом наблюдать за геранью и голубыми лобелиями. С возрастом это, конечно, прошло. Они с мужем переехали в Челси, совсем недавно. Так… Пора подумать о нашем турнире. Чарльз и Эбби играют с Линдейлами. Но пришли еще и Мэвис Уоренби и пастор, можно устроить соревнование в два круга!