— Очень любопытно. Можете считать, что я примерно наказан. — Он открыл банку, что было довольно сложно, поскольку его правая рука была прибинтована к туловищу. Понюхав арахисовое масло, он сморщился и отставил его. — Если вы позволите, — сказал он с преувеличенной вежливостью, — я позвоню Чарли.
— Если ему придется делать выбор между вами и вашей сестрой, которая приходится женой Чарлзу Эддисону, как вы думаете, чью сторону он примет?
— Чарли — мой деловой партнер.
— Вероятно, именно поэтому он согласился с решением Дайаны. Я слышала, что ваши сотрудники едва не подняли вооруженное восстание. Услышав, что вы собираетесь приползти в офис. — Все еще продолжая жевать, она вышла следом за ним из кухни, неся с собой второй сандвич.
— Я найму машину с водителем.
— Хорошая мысль. И, вернувшись к себе домой, а вы ведь именно это собираетесь сделать, вы, конечно же, сможете со всем управиться сами. — Она скользнула взглядом по его неподвижной правой руке.
— Не все мои друзья находятся под контролем моей матери. Они помогут.
Рэйчел поставила тарелку с сандвичами на большой стол и порылась в карманах брюк.
— Ваша мать сказала, что любая женщина из этого списка придет в восторг от возможности окружить вас своим вниманием и заботой. — Когда он двинулся к ней, она отступила, читая: «Ивонна, Тиффани, Сидни, Саммер, Эллисон, Джейми, Джессика, Дебби и Банни». Последнее имя, верно, ошибка, разве взрослая женщина может носить его?[1] У нее что, длинные уши и маленький розовый носик?
— Так уж случилось, что Банки была чемпионкой страны по плаванию.
Он задумчиво взял со стола приготовленный Рэйчел сандвич и откусил.
— Тогда она, несомненно, справится с ролью Флоренс Найтингейл [2].
— По крайней мере не потеряет сознания при виде крови. В отличие от вас, как вы сами признались.
— Но ведь это не главное для того, кто должен быть вашей рукой и ногой, не правда ли?
— Ну, конечно, — пробурчал он, жуя сандвич. — У вас на все готов ответ.
— Ответ слишком очевиден. Вероятно, я единственная молодая женщина в Колорадо, у которой нет ни малейшего желания стать миссис Николас Бонелли.
Он поперхнулся.
Рэйчел пошла в кухню и сделала ему бокал чая со льдом. Вернувшись в гостиную, она сказала:
— Это совсем не то, что мне от вас нужно. Мне нужна работа. Ваш дурной характер — мой заработок. Ваша мать платит мне невероятные деньги, чтобы удержать вас подальше от нее, пока вы не выздоровеете.
— Рэйчел Стюарт. — Его взгляд скользнул по гриве кудрявых рыжих волос, доходивших ей до плеч, розовой блузке, желтым брюкам и малиновым сандалиям. — Я бы вспомнил, если бы мы встречались, хотя ваше имя мне знакомо. Вы не были нашим клиентом?
— Если я ухватилась за эту работу, вряд ли у меня достаточно средств, чтобы пользоваться услугами фирмы «Эддисон и Бонелли», не так ли? — Ей не приходило в голову, что он может вспомнить ее фамилию. Ведь Дайана и миссис Бонелли не вспомнили…
Он прикончил сандвич, внимательно изучая ее.
— Где моя мать вас отыскала? В Кэнон-Сити?
— Вы имеете в виду — в тюрьме? Где я была надзирателем или заключенным? — Она с облегчением рассмеялась. Он не вспомнил, кто она такая. — Мои дети наверняка посчитали бы, что я надзиратель.
— Дети?
— Я учительница. В первом классе. Потому и получила эту работу. — Она не стала говорить, что Дайана пожаловалась ей: братец доводит ее до белого каления. И что она с радостью ухватилась за возможность работать здесь.
— Вы преподаете в той же школе, что и Дайана?
— Да. Ваша мать уверена, что тот, кто справляется с шестилетними детьми, сможет справиться и с вами.
После того как она ехидно сравнила его с шестилетками, Николас Бонелли вообще перестал ее замечать, а значит, она смогла беспрепятственно внести его вещи в маленькую, но шикарную спальню на первом этаже рядом с кухней. Как рассказывала Дайана, их с Николасом бабушка упала с лошади, когда училась брать препятствия, и повредила ногу, и тогда комнату переоборудовали, сделав в ней специальные приспособления. Все кругом предупреждали бабушку, говорила Дайана, что у этой лошади скверный характер и ей нельзя доверять, но бабушка заупрямилась.
Уложив все вещи Николаса в шкаф, Рэйчел с шумом захлопнула дверцу. Бабушка Николаса явно передала ему по наследству свое упрямство. Размещая в ванной его туалетные принадлежности, Рэйчел посмотрела на себя в зеркало. Мистеру Бонелли предстоит обнаружить, что он не единственный, кто унаследовал гены упрямства.
В который уж раз Рэйчел обдумывала, как лучше подступиться к Николасу Бонелли. Никак нельзя упустить представившуюся возможность. Но сложность в том, что слишком уж он… мужчина. Ей было известно, что он хорош собой, умен, энергичен, что многое в нем привлекает внимание женщин. Но столь выраженной сексуальности она не ожидала. Даже оказавшись калекой, он излучал животный магнетизм, способный свести с ума любую женщину.
Кроме нее. Ей слишком нужен Николас Бонелли, поэтому она не может поддаваться физическому влечению. Рэйчел фыркнула. Пусть скажет ей за это спасибо.
Впрочем, благодарностью с его стороны и не пахло, когда он молчаливо наблюдал, как она убирает со стола остатки еды. Очистив тарелку, он с трудом выбрался на застекленную веранду и прилег на кушетку. Когда через несколько минут Рэйчел выглянула туда, он уже спал. Дайана говорила, что обезболивающие таблетки, которые он принимает, вызывают сонливость.
Рэйчел сняла сандалии и бесшумно поднялась по лестнице в свою спальню за книгой. Большое плетеное кресло на веранде выглядело очень заманчиво. Тихо устроившись на подушках с цветочным узором, она загляделась на озеро, позабыв о книге, лежавшей у нее на коленях. Дикая утка спокойно скользила по гладкой воде; в тени от горы, покрытой вечнозелеными деревьями, ее темная головка казалась совсем черной.
С западной стороны озера появилась птица, низко летевшая над поверхностью. Внезапно она нырнула, энергично работая лапками, а затем снова взмыла кверху. Серебристая чешуя рыбы, которую она намертво зажала в клюве, поблескивала на солнце. Рэйчел вдруг почувствовала странное покалывание в области позвоночника. Она повернула голову и увидела, что Николас Бонелли смотрит на нее.
Он молча, словно угрожая, разглядывал ее. Она вздернула подбородок и не стала отводить взгляд. Она не смогла бы преподавать в школе шесть лет, включая год практики, если бы не научилась читать мысли, возникающие в изобретательных умах учеников. Семья с чистой совестью будет держать Николаса на озере, пока здесь находится Рэйчел. Следовательно, первым делом он бы хотел избавиться от нее. Прогнать ее прочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
