Дальше действовала на рефлексах. Развернулась к мёртвой зоне и помчалась со всех ног. В памяти всплывали обрывочные знания. С неба приходит опасность и смерть. Среди тех, кто позволяет себе авиацию, мало дружелюбных и отзывчивых. Чёрный сектор – моё спасение. Любые летающие штуки сходят над ним с ума и неизбежно падают. Пилот обогнёт сектор по широкой дуге.
Расстреляют, чтоб землю зря не топтала? Могут, даже не удивлюсь, но, чтобы стрелять, им меня ещё увидеть надо. Вертолёт пока достаточно далеко. Вовремя я его услышала. Я добежала до ближайшего чёрного дерева и принялась остервенело рубить его топором под корень. Дерево почти сразу же завалилось, разбилось. Осталось покрошить наиболее крупные осколки, сгрести всё в кучу и зарыться, перед этим засыпав чёрным крошевом рюкзак.
Ну, всё, не разглядят, если не выдам себя преждевременным движением. Я отлёживалась почти час. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Заодно думала. Я непозволительно расслабилась. Шла полем, вместо того чтобы использовать в качестве прикрытия лес. Вроде бы, и допустимо – тварей-то в округе нет, а продираться через буераки – то ещё удовольствие, но я упустила, что опасаться следует не только тварей. От простых людей проблем куда больше. Неужто чернота всё-таки спровоцировала атрофию мозга и процесс идёт?
Выбравшись из груды чёрных осколков, я вернулась к полю, по которому шла, пересекла его и дальше двигалась лесом. Углубляться в заросли не стала, но и не высовывалась, придерживалась самого края.
Остаток пути прошёл спокойно. Я приглядывалась, прислушивалась, один раз сделала остановку на понравившейся поляне: напилась из родника, сжевала сухарь и заела малиной, в изобилии росшей вокруг поляны. К запримеченным зданиям я подошла, когда солнце начало клониться к западу.
Две или три улицы жилого квартала большого города. Отсюда видны многоэтажки, двухэтажный торговый комплекс, асфальтированная дорога, автобусная остановка. Всё в удручающем состоянии. Я качнулась с пятки на носок, сделала пару шагов вперёд. Что-то неуловимо изменилось. Во рту появился кисловатый привкус, в воздухе нестерпимо запахло химией, а кусок города начал стремительно погружаться в туман. Я попятилась.
Даже не знаю, как расценивать происходящее: повезло мне или не очень. Туман сгустился, превратился в рыхлое белое облако, по боку тучи пробежал электрический разряд. Грома не последовало. Соваться в облако нельзя, пришлось вернуться к краю леса и ждать. Не сказать, что долго. Туман развеялся примерно через пару часов, будто его корова языком слизнула. Да и куда мне торопиться?
На месте старых улиц появились новые. То есть улицы те же самые, но такие, какими они были до трагедии. Дома целёхонькие, по проезжей части едут машины. Если прищуриться и поднапрячься, то можно рассмотреть, как на остановке люди садятся в автобус. Пока ещё никто ничего не понял.
Концентрация кислятины в воздухе резко уменьшилась, можно идти. Обновление фрагмента мозаики, или, как говорит большинство, перезагрузка кластера – явление обыденное. Дальнейший сценарий я знала. Сейчас люди обнаружат, что связь пропала, мобильники не ловят сеть, интернет не работает, электричество тоже исчезло. Начнётся паника. В город придут привлечённые перезагрузкой твари и мародёры. Но не это страшно. Новенькие, надышавшись «кисляка», начнут мутировать и постепенно превратятся в монстров низшего звена. К счастью для них, их разум отключится первым, и люди не будут понимать, что ад разверзся и превратил их в свой инструмент. Тех, кто не успеет мутировать, сожрут заживо. Поголовье низших тварей тоже проредят. Более шустрые съедят соплеменников и поднимутся на следующую ступень развития.
Я дошла до торгового комплекса, устроилась на лавке у фонтана, вытянула ноги и уставилась на играющую бриллиантовыми бликами воду. Пока ещё в городе порядок, и полицейские не одобрят разгром витрин. Лучше немного подождать, и совсем скоро никому ни до чего не будет дела.
Из торгового центра вышли первые растерянные люди, бурно обсуждая отключение света, некоторые пытались позвонить и громко удивлялись, что «не ловит». Самые умные заподозрили неладное.
– Я сошла с ума? – спросила женщина лет сорока. Она дрожащим пальцем указывала на место, где улица резко обрывалась, будто её ножницами обрезали, и начиналось ромашковое поле.
– Я тоже это вижу, – подтвердил кто-то слабым голосом.
Из многоэтажек начали выбегать люди, обнаружившие, что вид за окном резко изменился. Ещё немного – и апокалипсис проявит себя во всей красе, можно будет ни в чём себе не отказывать. Лишь бы мародёры не налетели массово и не подпортили расклад. Но это маловероятно. Вроде бы, кластер маленький, повышенного интереса вызывать не должен.
Прошло минут двадцать, и паника, наконец, захлестнула улицы. Люди, будучи не в силах понять, что происходит, метались, терзали глухие телефоны. Где-то рыдали, визжали, требовали вызвать компетентные службы. Потерявшийся в толпе ребёнок отчаянно звал маму.
Ещё полчаса. Паника окончательно завладела умами. Люди бестолково метались, кричали, чего-то требовали. Моё внимание привлёк темноволосый мужчина в гражданской одежде. Он двигался, рассекая толпу, словно атомный ледокол. Мощный дядя. Дело не в фигуре, хотя есть чем полюбоваться, а в том, как он себя держал. Шёл опытный, уверенный в себе человек, готовый принять ответственность и взять на себя наведение порядка. Мы встретились взглядами, и я поняла, что мужчина идёт ко мне. С чего бы? Сбегать я не спешила. Он мне понравился – не в романтическом ключе, а чисто по-человечески. Взгляд цепкий, волевой, движения скупые. Мужчина явно непростой. Когда он подошёл, я приветливо улыбнулась и в то же время переместила ладонь поближе к рукояти топора. Оружие прикрывала снятая по такому случаю безрукавка.
– Здравствуйте. Позволите присесть?
Я дружелюбно кивнула.
Мужчина опустился на лавку с противоположной от топора стороны. Я ещё шире улыбнулась, потому что, если понадобится, замахиваться будет удобно.
– Простите, вы видите то же, что и я? – Он сразу же перешёл к делу.
Действительно, умный и деловой. Срисовал единственную спокойную, просёк, что я знаю гораздо больше других, и пришёл добывать информацию.
– Вы имеете в виду слегка изменившийся пейзаж?
– Слегка?!
– Может, и не слегка, – согласилась я. – Видите ли, я не местная, не знаю, как тут было раньше. Точнее, я-то как раз местная. Я пришла оттуда. – Я ткнула пальцем в сторону ромашкового поля.
Мужчина минуту переваривал информацию, потом задал очередной вопрос:
– Вы не могли бы в паре слов пояснить… – Он замялся, выстраивая фразу.
– Мне хватит одного слова, – хмыкнула я. – Апокалипсис.
Сначала он сжал кулаки – видимо, принял мой ответ за неуместную шутку. Подумал, расслабил руки, ещё раз огляделся, особенно долго задержал взгляд на резко обрывающейся улице, выдохнул:
– Погорячился. Нельзя ли поподробнее?
Я искренне удивилась:
– Я похожа на бесплатное справочное бюро?
Он рывком достал из внутреннего кармана пачку пятитысячных купюр. Я только поморщилась:
– Зачем мне ваши бумажки? Информация за информацию. Где поблизости можно достать огнестрельное оружие? Полицейский участок, специализированный магазин?
Мужчина спрятал деньги, ненадолго задумался и покачал головой.
– Полицейский участок был там. – Он указал на ромашки. – Дома в сейфе ружьё есть, но дом тоже там.
– Жаль, – вздохнула я. – Итак, излагаю необходимый каждому новичку минимум информации. Вы вместе с другими людьми, находившимися не в то время и не в том месте, вместе с куском земли и его содержимым перенеслись сюда. Добро пожаловать в мир перманентного апокалипсиса! Вы надышались кисляком. Химический запах чувствовали? Вот. Так пахнет местная зараза, передающаяся воздушным путём. Видели когда-нибудь фильмы про зомби?
– Где толпа мертвецов, двигающихся со скоростью улитки, пожирает живых?
– Отлично! Вы знаете, что сейчас будет. Кстати, поправка: в нашем случае зомби не мертвецы, а мутанты. Поначалу беспросветно безмозглы и медлительны. Как накушаются, слегка поумнеют и ускорятся.
Мужчина смотрел на меня, как на сумасшедшую, и, судя по всему, был не прочь вызвать неотложку из дурдома, но его останавливали отсутствие связи и резкая смена декораций. К тому же я пока не буйная, сижу себе, на фонтан щурюсь. Я почти вижу, как у мужчины мозги кипят и пар из ушей идёт. Моё объяснение слишком дикое, чтобы сразу же принять его. К тому же на вид мужчине лет сорок, а то и больше. Волосы с благородной проседью. Не удивлюсь, если он – материалист старой закалки, принципиально отрицающий мистику и чертовщину.
Сосед по лавке с информацией не справился и попытался ухватиться за что-нибудь нейтральное:
– Послушайте, скажите, если вы местная, если вы знаете, что сейчас улицу наводнят чудовища, то зачем вы здесь сидите?
