– тоже.
– Я знаю, но тебе не идет, прости. Ты не думала вернуть свой родной цвет? Или осветлить волосы, буквально на пару тонов?
Катарина закатила глаза, обняла папу и села за стол. Семейные ужины она не любила, точнее – обязательные нравоучения мамы, которые шли с ними кoмплектом. Сейчас начнется. И раз…
– Ты не думала сменить работу? Когда слушаю новости – не нахожу себе места! Стрельба, убийства, разборки с нелегалами…
– Отчеты, разбирательства, кто украл сломанный велосипед из чьего-то сарая, кофе и планерки у начальства – вот моя работа. Брось, ма, Сан-Игнасио самый тихий из городов во всей обитаемой вселенной. И мне нравится работать в полиции.
Катарина положила себе на лепешку мясо, овощи и полила соусом. Отец вытащил из шкафа свою любимую бутыль домашнего вина и разлил его по бокалам, едва окрасив их донышко. Как говаривала бабуля: будто решил пить из этой бутыли до конца своих дней, после чего она всегда доливала бокал до верха, скороговоркой читал молитву и осушала его за лёгкое посмертие деда.
А сейчас они читали молитву за ее счастливую загробную жизнь. Бабушка оставила их ровно три месяца назад, настрого приказав не рыдать на ее похоронах и оставить внучку, то есть Катарину, в покое. На всю семью должен быть хоть один мужчина, так говорила ба.
– Да и чем мне заниматься? - продолжила Катарина, во второй раз отпив из бокала. Отец недовольно скoсился, но вслух не отругал. Зачем только предлагает вино, если каждый глоток для него – признак надвигающегося алкоголизма дочери или cына? – Продавать цветы или продукты? А может быть на папин завод?
– Преподавать в колледж или школу, – не сдавалась мама. – Отличная работа для женщины.
– В участке у меня есть шокер, дубинка и наручники для разговора с бандитами, а ты предлагаешь выхoдить на них с пачкой тетрадей? К тому же я веду курсы самообороны для девочек средней школы, это почти учительница.
– Многие работают там, и в порядке, только ты хочешь бегать по городу в железках, Катарина!
– Мама!
– Катарина!
Они обе встали и упёрлись руками в стол. Папа же втянул голову в плечи и на всякий случай спрятал свою бутыль. Ну и славно. А то от нервов хотелось отпить из нее побольше, но после домашнего вина начинал немилосердно болеть желудок, как и голова. Впрочем, расстройство от маминых слов било по самочувствию сильнее. Что за жуткая упертость? Послушать маму, так лучше бы Катарина по ночам прохожих грабила, а то и вовсе торговала своим телом, чем устроилась в полицию.
К счастью, в этот момент зарябило огромное окно транслирующего экрана, как бывало, когда одна из банд прорывалась к вещанию, и появился Ржавый Квен. Высоченный и широкоплечий киборг тыкал в глазок камеры плазмометом и, кажется, был не в себе.
– Сегодня…, – он сглотнул и перевел дыхание, затем вытер cлезу механической рукой из дополнительной пары и продолжил: – не стало моей любимой Нэнси.
Квен вытащил из кармана замусоленный снимок девушки с розово-фиолетовыми волосами и тоннами пирсинга. Катарина посмотрела на маму с выражением "даже бандиты могут оценить омбре", но наткнулась на ответное: "только бандиты такое оценить и могут. Смотри, Катарина, до чего доводят эти модные окрашивания!".
– И я намерен мстить! – выкрикнул Квен, прерывая их безмолвный спор. - Леонард Антонио Дэвис, твой выстрел отобрал у меня жену, а мой заберёт твою супругу!
Катарина не стала дослушивать, выскочила из-за стола и понеслась к отцовскому гаражу, где рядом с семейной малолитражкой стоял мотоцикл Хуана. Надо спешить в участок, к комиссару! Ρжавый Квен не должен добраться до Джессики и оставить пятерых детей сиротами.
– Катарина, стой! – брат побежал следом, но его на ходу перехватил отец, бросивший ключи.
Катарина поймала их и поблагодарила. Хуан же не унимался:
– Святой Бенедикт, покровитель служивых людей, покарает тебя! Не дадут повышения, будешь знaть!
– А тебя – святая Элена, покровительница всех женщин. И они тоже тебе не дадут!
После Катарина совсем по-детски показала беснующемуся брату язык, надела на голову шлем и лихо стартанула с места, пока Хуан не обрушил на нее весь гнев святых Лусии, собравшихся на небесах только за тем, чтобы следить за дележкой старого мотоцикла.
ГЛАВА 3
В участке уже царила настоящая паника. Катарина попросила помощи у святого Бенедикта, протолкалась к кабинету комиссара, пихнула в бок Джобса и заняла место рядом со столом Леонарда. С большого виртуальнoго монитора все также кричал Ржавый Квен.
Угрозы, угрозы, угрозы. Сколько их поступало в адрес полицейских? Каждый уважающий себя главарь даже самой мелкой банды из трущоб считал своим долгом записать такое обращение и выбросить его в эфир. Но под рукой у Ржавого Квена ходит под две сотни отборных головорезов, почти все с кибер-улучшениями. И тoнны оружия. Часто самопального, кое-как переделанного имперского или украденного у военных или полиции, что, к сожалению, мало сказывалось на его боевых качествах. Поэтому Квен, в отличие от прочих главарей, представлял реальную угрозу. За его поимку правительство даже назначило солидную награду, но и она не привлекала охотников за головами.
– Вышли все! – рявкнул комиссар и стукнул кулаком по столу. – Ортега, Гарсия и Джобс – вы останьтесь.
Коллеги зашумели, но послушались и по одному покинули кабинет. Катарина же неуверенно прижалась спиной к двери. Когда оказывалась так близко к Лео, всегда чувствовала себя неуютно. Он точно солнце – прекрасное издали, но обжигающее, стоит оказаться чуть ближе. К тому же все такие разговоры наедине обычно плохо заканчивались: дополнительной бумажной работой, допросом какого-нибудь важного свидетеля, живущего в соседнем городе, а то и в отдаленном горном селе или новостями о задержке жалования. Но комиссар удивил:
– Вы поможете мне вывести жену из города. Я.., - он шумно выдохнул и погладил волосы на затылке, – люблю Джессику и не готов рисковать ее жизнью. Но все нужно сделать скрытно, без лишних глаз. Кто знает, нет ли у Квена шпиона среди наших.
– Комиссар, – Джобс вышел вперед и неуверенно переминался с ноги на ногу. – А может… ну…
– Организуем вашей жене круглосуточную охрану, а сами устроим
