Я подбежала, чтобы помочь, и, поскольку наш дом был поблизости, предложила отвести туда молодого человека. Сознание его было затуманено, словно от легкого сотрясения мозга, но он мог идти. Мы с грумом, поддерживая Гилберта, отвели его на виллу «Уиндикот», где я оказала ему первую помощь. Между тем грум побежал в Хартсдин-мэнор, чтобы поднять тревогу. Вскоре прибыл в экипаже лорд Хиндсдейл и увез племянника.
Спустя неделю маркиз вместе с дядей заехали к нам на виллу, чтобы поблагодарить меня за помощь. Когда в ходе беседы я случайно упомянула о своей любви к цветам, лорд Дирсвуд пригласил нас с отцом в поместье осмотреть оранжереи.
Это был первый из нескольких визитов, которые я нанесла в последующие месяцы. Мое знакомство с Гилбертом переросло в настоящую дружбу. Этот одинокий молодой человек вызывал глубокое сочувствие. Ему очень хотелось общаться и беседовать со своими сверстниками. У нас было много общих интересов, и мы с ним очень приятно проводили время. Я относилась к нему с теплотой, как к брату.
Единственным препятствием к нашей дружбе был лорд Хиндсдейл. Казалось, он очень любит своего племянника, пожалуй даже, слишком любит и, по моему мнению, чересчур опекает молодого человека. Правда, это можно понять, учитывая слабое здоровье Гилберта. Несколько раз мои визиты в поместье отменялись по указанию лорда Хиндсдейла: он считал, что Гилберт слишком плохо себя чувствует, чтобы принимать посетителей. Это гордый, суровый человек, мистер Холмс, и я чувствовала, что он не одобряет моей крепнущей дружбы с его племянником.
А теперь я перехожу к событиям прошлого лета. Гилберт и его дядя покинули Хартсдин-мэнор, чтобы провести август в другой фамильной резиденции – замке Дрампитлох на побережье Шотландии. Через неделю после их отъезда я получила письмо от лорда Хиндсдейла – такое краткое, мистер Холмс! – в котором сообщалось, что его племянник утонул вследствие несчастного случая, катаясь на лодке. Лорд не сообщал никаких подробностей, и мне пришлось узнавать детали гибели Гилберта из газет. Возможно, вы тоже об этом читали, мистер Холмс?
Холмс, очень внимательно слушавший рассказ мисс Рассел, ответил:
– Да, действительно. Пожалуйста, продолжайте, мисс Рассел. Хотя тело так и не нашли – предполагалось, что его унесло в море, – по маркизу отслужили заупокойную службу, не так ли?
– Да, мистер Холмс, в церкви Святого Спасителя в Литл-Брэмфилде. На службе присутствовали только близкие родственники и слуги.
Впервые выдержка изменила мисс Рассел, и ее голос дрогнул при упоминании об этой заупокойной службе, на которую, несмотря на дружбу с молодым маркизом, она не была приглашена.
Я увидел, как Фредерик Лоусон тревожно подался вперед в своем кресле, но после нескольких минут молчания к мисс Рассел вернулось самообладание, и она продолжила:
– У меня не было никаких вестей от нового маркиза Дирсвуда – этот титул лорд Хиндсдейл получил после смерти племянника, – и моя связь с Хартсдин-мэнором прервалась. Однако три дня назад, примерно в половине одиннадцатого вечера, мы с отцом возвращались из Гилдфорда, где обедали с мистером Лоусоном. Будучи в течение ряда лет поверенным моего отца, он стал близким другом семьи. Дорога проходила мимо Хартсдин-мэнора, и когда мы проезжали мимо ворот, я взглянула на дом. Признаюсь, в этот момент я думала о трагической смерти Гилберта. Я сидела в экипаже с правой стороны и, поскольку занавеска была поднята, ясно видела сад перед домом. Луна была полной, поэтому я не могла ошибиться.
– И что же случилось, скажите? – спросил Холмс.
По-видимому, на него, как и на меня, произвела впечатление ее четкая манера излагать события. Правда, голос мисс Рассел дрожал, что говорило о глубоких чувствах.
– Я увидела, как по лужайке идет Гилберт. Его лицо было обращено ко мне, и я заметила, как он исхудал, какой у него измученный вид.
– Он был один?
– Нет, его сопровождали двое мужчин. В одном из них я узнала Мейси, дворецкого. Другого никогда прежде не видела. Это был высокий широкоплечий мужчина очень крепкого сложения. Я должна ознакомить вас с еще одним фактом, мистер Холмс. – Голос ее снова задрожал от нахлынувших чувств. – Мейси и этот второй человек схватили Гилберта за руки, словно пытаясь насильно увести в дом. А его несчастное лицо! Оно выражало такой ужас, что я даже теперь содрогаюсь при одном воспоминании!
– Что же вы сделали? – мягко осведомился Холмс.
– Я приказал кучеру остановиться, но к тому времени, как я, выпрыгнув из экипажа, подбежала к воротам Хартсдин-мэнора, сад уже опустел и не обнаруживалось никаких следов Гилберта и тех двоих. Конечно, время было слишком позднее, чтобы пытаться что-либо разузнать. Кроме того, меня очень расстроило увиденное, и требовалось время, чтобы спокойно обдумать, какие действия стоит предпринять. Обсудив этот вопрос с моим отцом, я на следующий день переговорила с мистером Лоусоном. По его совету я написала лорду Дирсвуду письмо, в котором просила о немедленной встрече, не вдаваясь в детали. Я только сообщила, что это личное и деликатное дело, которое может быть связано с юридическими сложностями. По этой причине я попросила, чтобы при беседе присутствовал мистер Лоусон в качестве нашего семейного поверенного.
– Весьма мудрое решение, – пробормотал Холмс. – Насколько я понимаю, после смерти племянника дядя унаследовал не только титул, но и солидное состояние.
– Да, это так, мистер Холмс. После Гилберта прямым наследником был его дядя. Учитывая юридический аспект этого дела, я не могла явиться на встречу одна, а моему отцу из-за болезни сердца противопоказаны чрезмерные волнения. Беседа с новым лордом Дирсвудом состоялась вчера утром. – Повернувшись к Фредерику Лоусону, мисс Рассел обратилась к нему: – Поскольку она проходила при вашем участии, я думаю, будет лучше, если вы опишете, что именно там происходило. Мне все еще мучительно это вспоминать.
Она откинулась на спинку кресла, явно испытывая облегчение оттого, что завершила свою часть рассказа. Фредерик Лоусон продолжил излагать события, и выражение его красивого лица было серьезным:
– Мы в самом деле оказались в очень неудобном положении, мистер Холмс. Как уже говорила мисс Рассел, лорд Дирсвуд весьма гордый, суровый человек, который держится очень надменно. Он выслушал в молчании мой пересказ того, что увидела мисс Рассел, и категорически опроверг предположение, будто его племянник жив. Мисс Рассел ошиблась, настаивал он, правда не отрицая, что два дня назад ночью в саду имел место некий инцидент. Однако человек, которого она видела, не Гилберт, а грум Харрис. Тому внезапно стало плохо, и Мейси вместе с другим слугой прогуливались с грумом по лужайке, надеясь, что ему станет лучше на свежем воздухе. Харрис похож на племянника лорда Дирсвуда, отсюда и ошибка.
– Это возможно, мисс Рассел? – осведомился Холмс.
– Конечно нет! – воскликнула она, покраснев от негодования. – Я очень хорошо знаю, как выглядит Харрис, и хотя между ним и Гилбертом есть некоторое сходство – оба темноволосые и худощавые, – не может быть и речи о том, чтобы я приняла одного за другого.
– А как насчет третьего человека, которого мисс Рассел не узнала? Лорд Дирсвуд как-то объяснил его присутствие?
Лоусон слегка смутился:
– Боюсь, мистер Холмс, что из-за неловкой ситуации я не добился от лорда Дирсвуда ответа относительно этого человека. Когда мисс Рассел отказалась принять объяснение лорда Дирсвуда, он очень рассердился и, превосходно владея собой, ледяным тоном предложил, чтобы мы привели кого угодно в Хартсдин-мэнор, обыскали дом и убедились, к нашему полному удовлетворению, что его племянника тут нет. На этом он резко оборвал беседу, и нас выпроводили. В то же утро мы посовещались с мисс Рассел, и было решено, что следует из принципа принять этот вызов. Мисс Рассел не может оставить все как есть. Поскольку я наслышан о вашей репутации детектива-консультанта, мистер Холмс, а также о том, что вы храните тайну, расследуя конфиденциальные дела, я посоветовал мисс Рассел написать вам.
– Я с большим удовольствием возьмусь за это дело, – с готовностью ответил Холмс. – У него много необычных особенностей. Однако я должен поставить два условия.
– Какие же?
– Чтобы меня сопровождал мой коллега, доктор Уотсон. Ведь вы не откажетесь мне помочь, мой друг?
– Не откажусь, – ответил я.
– Я уверен, что это можно устроить, – сказал Лоусон. – Лорд Дирсвуд не оговаривал количество лиц, которым будет разрешено осмотреть Хартсдин-мэнор. А ваше второе условие?
– Чтобы мы провели расследование как можно скорее, пока не изменилась погода и луна не пошла на убыль. – Повернувшись к мисс Рассел, Холмс продолжал: – Я хочу осмотреть сцену этого любопытного происшествия, описанного вами, при обстоятельствах, как можно более сходных с теми, при которых вы явились его свидетельницей. Надеюсь, вы понимаете, мисс Рассел, что я ни минуты не сомневаюсь в истинности ваших показаний? Но в подобном случае я бы предпочел сделать свои собственные наблюдения.
