Читаем без скачивания Взлет Андромеды (СИ) - Савин Владислав

Юмор, что Хрущев пока еще жив – хотя у Лаврентия (узнавшего о собственной судьбе в иной истории) на него зуб размером с гору Эверест. Но сам Сталин отдал приказ – не трогать дурака. Зачем – ну, сперва была идея, проследить связи, кто тут текущей политикой Партии недоволен? А как стало ясно, что убранный из Москвы дурак никому не интересен – злость уже прошла. Флажки остались – сидит Никитка в Ашхабаде, под тщательным наблюдением, и если хоть что-то себе позволит… но так и не было повода! Туркмения – самая бедная из всех советских республик (пока там газ еще не нашли), так что возможностей у ее Первого Секретаря всерьез повлиять на политику всего Союза – самый минимум. И в Москву он уже никак не попадет – иначе чем пенсионером.

Но где гарантии, что кто-то другой, попав в Вожди, не натворит того же? Раз нет таких гарантий – их надо создать самому! И он там это понимал, потому и начал реформы. Но слишком поздно – вот и не успел. Случайно или не случайно умер он очень не вовремя. А Хрущев, Маленков, Берия и Булганин – те четверо, с кем он поделился властью, когда держать в руках все одному стало просто физически невозможно – передрались между собой. И победителем в итоге стал худший и глупейший… Совсем не то в этом мире, где товарищ Сталин заранее узнал намеченный ему срок и, хотя и пережил его благополучно, но прекрасно понимает, что теперь-то смерть может приблизиться в любой момент, несмотря на все меры предосторожности. Пономаренко крепко сидит на своем посту и уже почти что официально известен как 'наследник вождя'. Партия постепенно отодвигается от контроля за государством и переходит на рельсы чисто идеологической и кадрово-резервной работы. Да и в Президиуме ЦК сейчас уже совсем другое положение, чем несколько лет назад – много новых людей, постепенно оттесняющих 'старую гвардию' от принятия ключевых решений.

А великие стройки идут. В этой истории СССР понес гораздо меньшие потери, зато успешно интегрировал экономики соцлагеря (который и размером больше – Италия, и то что там было ФРГ и Австрия, здесь единая ГДР), да и послезнание принесло ощутимые выгоды (наука, технологии, кадровые решения, неизвестные ранее месторождения полезных ископаемых, минимизация ущерба от катастроф вроде Ашхабада и Северокурильска). И здесь у нас нет сильных сухопутных врагов вблизи наших границ – так что армию и правда можно сократить, конечно, без хрущевских крайностей. Зато вырос Флот – которому предстоит в ближайшем будущем стать одним из основных инструментов экспорта социализма по всему миру. И Трансполярная магистраль уже близка к завершению. Те фотографии «из будущего» – проваленная насыпь, искореженные рельсы, подаваемые в «перестройку» как доказательство невозможности постройки Магистрали – на самом деле были изображениями рабочей временной дороги, уложенной исключительно для обеспечения строительства (подвоза снабжения) «на живую нитку», она вовсе не должна была стоять даже несколько лет, а постепенно заменяться настоящей дорогой, построенной по всем правилам. Которая в этой реальности очень скоро свяжет Заполярье с центром страны, протянувшись от Оби до Енисея, от Чума и Салехарда до Уренгоя и далее до Игарки, а потом до Дудинки. При этом в Игарке запланирована новая военно-морская база. Весь этот грандиозный Проект обойдется в два триллиона рублей – зато помимо уже очевидных преимуществ, он сэкономит нам несколько триллионов, когда мы займемся газом Уренгоя и Ямала.

Тоннельный переход на Сахалин тоже нужен как в военных целях (паромом в случае чего нужный контингент в нужное время на остров не перебросить), так и для ускорения освоения Сахалина вообще. Как тоннель, так и железнодорожная ветка, теперь соединяющая Сахалин с Транссибирской магистралью, планируются к завершению в конце этого года. И работы пока идут с соблюдением графика.

План преобразования природы идет своим чередом и будет завершен еще через восемь лет, в 1963-м. И вполне возможно, что еще удастся увидеть результат своими глазами, пусть уже и не в качестве вождя и правителя. Урожайность по зерновым культурам и по кормовым травам должна будет подняться в разы (начало этого подъема уже хорошо заметно, семь лет спустя после начала реализации проекта!), что приведет к резкому улучшению положения и в скотоводстве, так что потребность страны в продовольствии будет полностью удовлетворена за счет собственных ресурсов и можно будет начать его экспорт. Кстати, и во внешней торговле – ведутся переговоры с рядом стран Азии, Океании, Африки и Латинской Америки о переходе во взаимных торговых расчетах исключительно на рубли.

И вот такие и им подобные великие стройки и проекты, завершенные или нет, но преследующие одну цель – улучшение жизни народа Советской страны, всякая сволочь из 'перестройки' называла ненужными этому самому народу, а то и вредными для него! Дело десятое, что в будущем всякие там… обольют грязью лично его. Ему будет уже все равно – хотя и отучившись в семинарии, в рай и ад Сталин не верил. Золотые статуи, место в Мавзолее – смешно, но тут даже какой-то Трухильо сумел его, Сталина, обойти, по числу своих памятников на квадратный километр – но горбачевы и ельцины посмеют усомниться в полезности для страны и народа того, что он делал. А значит, упразднить, отменить, откатить назад!

Создав сусальный образ «России, которую мы потеряли» – с гимназистками румяными и вкусом французской булки. Подлость была в том, что это было правдой, но не всей правдой: так действительно жила едва десятая часть населения Российской Империи. Ну а всем прочим – огромной массе крестьян и пролетариата! – оставался лишь тяжелый беспросветный труд, неграмотность, болезни. Однако эти девяносто процентов не оставили мемуаров – и даже для классиков были неинтересными, неисторическими персонажами; читая в школе Толстого, Достоевского, Чехова, кто там еще был – даже наши советские люди представляют девятнадцатый век исключительно с точки зрения дворян, ну еще разночинцев базаровых. А насколько это отражало жизнь всего народа?

Интересно, что сейчас о том начали писать. Пока еще живы те, кто застали, помнят те времена. «Даурия», Константина Седых, роман по факту, автобиографический, ну просто этнографическое полотно! Однако прочтем же воспоминания, как жили забайкальские казаки (вольные люди, никогда не знавшие помещичьего гнета) – причем автор принадлежал к зажиточной семье, то есть подавляющая часть российского крестьянства жила намного беднее:

Село Поперечный Зерентуй, 30 км от Маньчжурской границы, 154 двора, свыше тысячи человек, есть училище и церковь. Характерная особенность той деревенской, родовой России – 47 дворов с фамилией Лопатины, 17 с фамилией Седых, по десять – Доровские, Коноплевы, Пестовы, Каргины. Седых – самая зажиточная (по более поздней мерке, кулаки). Непосредственно в семье автора – двадцать пять человек, три поколения под одной крышей. То есть, работников хватает. И все двадцать пять – живут в одной избе! Хотя самая богатая семья в поселке. Однако же:

«В горнице сдвигались в стороны столы и стулья. С семейной кровати на подметенный пол расстилали громадные войлочные потники, бросали в изголовья подушки в цветастых ситцевых наволочках, сверху покрывали пестрыми лоскутными одеялами. И девять взрослых девок укладывались на эту постель, как снопы на току. Весело мне было, трехлетнему баловнику, каждый вечер перекатываться от тетки к тетке и слушать их девичьи секреты. В коридоре таким же порядком укладывались холостые мужчины, которых было четверо. А в большой кухне спали три пары женатых членов семьи. Дед Григорий, как старший, спал с бабушкой Милодорой на широкой крашеной кровати в горнице, за голубым ситцевым пологом. Дед Варлам с бабушкой Устиньей занимали кровать в коридоре, а дед Андрей, к тому времени уже овдовевший, обычно располагался на голбце…».

Медицины не было совершенно. Автор пишет, что когда заболел, родные сочли его уже умершим и едва не похоронили. Но отлежался, повезло. Хотя обычно смертность, и детская, и женщин при родах, зашкаливала, при совершенно философском отношении – «помрет, так помрет, выживет так выживет, бог дал, бог взял». Жили практически, натуральным хозяйством, покупая «в уезде» очень немногое. Землю обрабатывали, как во времена Ивана Грозного – об агрокультуре, мелиорации, удобрениях, механизации даже не слышали: лошадка да плуг (а то и соха), вот и весь инструмент. И это вольные сибирские казаки – которые жили намного лучше, чем крестьяне Европейской России, не имеющие такого количества свободной земли, зато до 1905 года платящие помещикам выкупное и по закону подвергавшиеся порке!