Читаем без скачивания В глухом углу - Сергей Снегов

Он так огорчился, что не сумел скрыть досады.

— Жаль, очень жаль! Разве вы уже получили аванс?..

— Аванса мы не брали. Только какая это разница?

— Большая. — Дмитрий знал, что авансы будут выдаваться лишь после заседания комиссии. — Пока деньги не взяты, вы вольная птица, одни разговоры, что завербовались. Скажете, что раздумали, вас вычеркнут. Многие так поступают. Подругу тоже оформим, это обещаю. Кстати, об институте — я сам учусь на заочном. Кто хочет, тот своего добьется, а помощь у нас окажут.

Валя покачала головой. Он понял, что дальше уговаривать нет смысла. Настроение у него стало еще хуже. Он подошел к братьям Внуковым, стоявшим у щита с надписью: «Поселок Рудный». Внуковы подшучивали над невзрачным видом бараков.

— Все раздумываете, куда ехать? — спросил Дмитрий. — Ищете местечко, где бы работа покороче, а рубли подлиннее?

— Правильно! — с удовольствием подхватил старший. — Мы науку изучали: труд превратил обезьяну в человека, а человека — в верблюда.

— Вот, вот! — Рассерженный Дмитрий закивал головой. — Самая короткая работа — валяться на печи, самый длинный рубль — чужой. Дойдете до этого с такой наукой.

Он хотел уйти, но старший задержал его.

— Слушай, начальник! Ты человек с головой, пойми нас. Не светит мне с братом в Москве, задумали жизнь на новом месте… Конечно, и у него, и у меня — биография, не без того… Теперь беремся за ум, понял? Я слесарь шестого разряда, Сашок тоже вытягивается… Возьми нас, не подведем!

Он подал Дмитрию паспорт и трудовые книжки. Вряд ли эти парни могли оказаться хорошими работниками, но лучших не было.

— Без производственной характеристики не пойдет, — предупредил Дмитрий.

— Не сомневайся! Вот от начальника цеха — так расписал, что сам удивился, какие хорошие. А это от завкома — похолоднее…

— Ладно, пошли оформляться.

Старший подмигнул брату.

Прогулка Дмитрия по приемной произвела неожиданное действие и на девушку в зеленом платье, хотя он обошел ее. Она порывисто вошла в комнату вербовщиков и направилась к его столу. Он так удивился, что не обрадовался. Его удивление увеличилось, когда он перелистал ее документы. Люди, устроенные, как она, обычно не меняют столицы на глушь. В ее покрасневшем лице было смущение и решимость, ему показалось, что она одинаково способна заплакать и гневно закричать.

— Вы, значит, к нам? — начал он. — В глушь?

— К вам, — ответила она. — В глушь. Вас удивляет?

— Да, — признался он. — Вы старший лаборант в научно-исследовательском институте, зарабатываете около восьмисот в месяц, работа — легкая и интересная… У нас ничего похожего не будет. Я нанимаю строительных рабочих, а не лаборантов, зарплата — как выработаете…

Она прервала его с раздражением:

— Вы вербовщик или отговорщик? Я и без вас знаю, что сибирская тайга не похожа на московские бульвары.

Дмитрий, пожав плечами, записал: «Елена Никитина, 1936 года рождения, член ВЛКСМ» и передал документы помощнице.

— Оформляйте на комиссию в качестве ученика-штукатура.

Девушка расписалась в бланках и ушла, не простившись.

В приемную влетел запыхавшийся Игорь. За ним торопилась худенькая, как и он, женщина с рано постаревшим лицом и печальными глазами.

— Здесь, мама! — крикнул Игорь. — Идем скорее!

— Игорек! — сказала женщина. — Может быть, ты передумаешь? Очень прошу, милый, оставайся!

Она вытащила из сумочки платочек.

— Мама, не смей! — сердито зашептал Игорь. — Я же тебе говорил, никаких слез! Входи сюда.

Он пропустил мать вперед и обратился к Дмитрию:

— Вы спрашивали насчет маминого согласия. Она согласна.

Дмитрий повернулся к женщине.

— Ваша фамилия Суворина? Присаживайтесь, пожалуйста. Вы не возражаете против отъезда сына к лам на строительство?

— Ну, как не возражаю? — сказала Суворина, с трудом удерживаясь от слез. — Вы не представляете, до чего мне тяжело расставаться с Игорьком. Только я ничего не могу поделать. У него железный характер, весь в покойного отца.

— Мама! — воскликнул Игорь, побледнев.

— Слышу, слышу, Игорек!

— Я все-таки не понимаю, товарищ Суворина, отпускаете вы сына или нет? Даете согласие на его отъезд?

— Отпускаю, — проговорила Суворина, не справившись со слезами. — Даю согласие.

Пока сын заполнял анкеты и расписывался, она не отходила от стола. Игорь побаивался, что она не совладает снова со своими нервами, — покончив с бумагами, он выскочил в приемную.

— Мама, — сказал он, — мы вместе не пойдем. Не удобно устраивать провожалки. Я лучше вечер посижу дома.

— Игорек, — оказала она грустно. — Дай слово, что будешь писать. Если обещаешь, я уже ни разу не заплачу!

— Никогда! — отрезал он. — Ты узнаешь обо мне из газет или больше не услышишь ничего. Я своих слов не меняю.

Она любовалась его вспыхнувшим лицом, его решительным видом — печалилась о нем, гордилась им.

5

В райкоме появилась новая посетительница — высокая, очень красивая, вызывающе нарядная девушка того особого вида, который отличает людей, превращающих служение своей внешности в культ жизни. Она осмотрела фотографии и, достав зеркальце, деловито подкрасила губы. После этого она двинулась к вербовщикам.

— Скажите, — обратилась она сразу ко всем, бросая в пространство значительную, как подмигивание улыбку, — где здесь нанимают в отъезд?

— А вам куда, гражданочка? — лениво осведомился колымчанин. Наметанным глазом он определил, что девушку брать не следует. Представитель Норильска опустил голову в журнал, не вызывая желания к разговору. Колымчанин пояснил: — Места у нас на все вкусы. Кто о пурге мечтает, кто к комарам стремится.

— Фу, комары! — Девушка содрогнулась. — Нет, я хотела бы поехать, где не очень холодно и не очень жарко. Пусть далеко, только не слишком.

Колымчанин зевнул.

— Наши места вам не подойдут, мое, во всяком случае — далеко, холодно, пурга и комары, кое-где даже медведи… Девушек медведи не переносят.

Девушка оценила шутку и подарила колымчанину ласковый взгляд, но тут же с огорчением убедилась, что он хорошо бронирован равнодушием. Но у нее были другие приемы, она шагнула поближе к столу и просительно ожидала, что он еще скажет. Он спросил грубо:

— А вы имеете строительную специальность? И вообще — комсомолка?

— Нет не комсомолка. То есть была — два года назад… Но мне говорили, что и беспартийной молодежи дают путевки, если характеристики в порядке. — Она рылась в сумочке. — У меня заведующий подписал, комсорг, профорг, я вам покажу…

— Да нет, вы не поняли. Строительная специальность есть?

— Как вам сказать? Я строителей знаю… Я официантка в строительной столовой. У нас все бывают — бульдозеристы, крановщики, штукатуры… Но так, чтобы сама — нет, не приходилось…

— Не подходите! Берем одних строительных рабочих. Она с обидой оглянулась на другие столы.

— Почему только строителей? А разве строители не едят? Я могу и поваром. Нет, в самом деле, неужели нельзя?

Теперь она обращалась больше к Дмитрию, чем к колымчанину, она уловила в глазах Дмитрия сочувствие. Но Дмитрий смотрел уже не на нее, а в окно.

— Человек добровольно уезжает из Москвы в дикие края, чтоб помочь, а ему не дают! — сказала девушка. — Куда это годится? Я буду жаловаться в райком партии, вот увидите.

Никто ей не ответил. Она вышла, хлопнула дверью. В приемной околачивались Георгий с братом, она гневно отвернулась от них.

Георгий, однако, не принадлежал к, тем, кто пугается сердитого выражения девичьих лиц.

— Жуткая деваха, — сказал он брату с уважением. — Схватил, какие модные глаза носит? Салатно-зеленые, ресницы, как проволоки. Никогда не видел таких хорошо сработанных глаз. Фигура тоже красноречивая — все на месте, что требуется. Похоже, ее выставили по первому разряду. Может, поедет с нами? Рискнем поговорить?

— Рискнем, — согласился на все готовый брат.

— Простите, конечно, за нахальство, — начал Георгий, подойдя к девушке. — Мы с братом интересуемся, что могло огорчить такую приятную особу? Сами завербовались в Рудный, ну, если требуется всяческое содействие!.. Разрешите познакомиться — Георгий, брат — Сашок…

— Я — Вера, — ответила девушка, немного отходя. — Противный народ вербовщики! Не берут без строительной специальности. А мне надоело в Москве, честное слово! Другие же едут, почему мне нельзя?

— Правильно! Глупо всю жизнь в Москве. У нас с Сашком тоже… Кругом асфальт, а жизнь по кочкам и колдобинкам… А что не берут — вздор! Там молодой сидит, заметили? — Она кивнула головой. — Ему до зарезу нужны каменщики и штукатуры. Самая дефицитная специальность.