его последнюю реплику.
Дитер посмотрел ей в глаза и увидел в этих озерах блеклого голубого цвета непонятную поволоку.
— Чичек, эй! Что с тобой? — Он потряс ее за рукав, потом за плечи.
Девчонка несколько раз резко мотнула головой. Поволока из глаз исчезла.
— Что? Я опять что-то вещала?
— Похоже на то. От тебя не знаешь, чего ждать. — Дитер отпустил ее плечи и поежился: слова Чичек его не порадовали.
— А что я выдала? Что-нибудь умное? — спросила она.
— Да так… что-то про самоопределение человека в мире, — пробормотал Дитер.
— Не интересно. Хотела бы я знать, почему у меня это случилось сейчас. Наставник говорил, что лучшее время для пророчеств — преддверие рассвета.
— Кто тебя знает? — отмахнулся Дитер. Совпадение темы их разговора и очередного «просветления» Чичек вызвало смутное беспокойство.
Ему и девчонке предстояло еще долго сидеть на стене Башни. Сегодня до полуночи было время их дежурства. Дитер предпочитал, чтобы его ставили в пару с меньшими всезнайками, хотя сам себя тупым никогда не считал, и это мнение совпадало с мнением наставников. Но проявившийся ментальный талант Чичек пугал Дитера. Он хорошо помнил, как однажды в кабинете Магистра случился предсказанный ею пожар. Все наставники стали относиться к ученице Чичек с большим вниманием. К Дитеру относились с не меньшим вниманием, но по другой причине: его отец, барон Майер, прочил сыну великое будущее, возможно, даже пост придворного мага. Дитер уже не мог себе представить другой судьбы, как личный советник королевы, имеющий свои апартаменты во дворце. Отец и мать часто повторяли ему, что он должен хорошо учиться, чтобы не посрамить их род и быть достойным своего будущего ответственного поста. Дитер хорошо учился, но иногда в глубине души смертельно завидовал этим всезнающим дочкам и сынкам купцов, ремесленников и мелких лордов, даже бастардам, которые еще и пророчествовали ко всем прочим своим талантам. Дитер нахмурился.
— Может, сыграем еще раз? — предложила Чичек.
— Тогда я еще больше разозлюсь.
— А ты не настраивай себя на проигрыш, просто играй и все.
Дитер посмотрел на ее круглое щекастое лицо и вздохнул.
— Возможно, когда я буду к этому готов, обязательно сыграю с тобой хоть тысячу партий. Но сейчас я замерз. Интересно, который час.
Чичек, прежде чем он успел возразить, сказала:
— Примерно без четверти десять.
— Тоска. Еще долго здесь торчать, — протянул Дитер, снова досадуя на то, что всезнающая девчонка так ловко определила время. Ну что ей стоило дать сделать это ему самому!
Чичек покопалась в складках ученического балахона и достала пару печений.
— Будешь?
— Не-а. Ты разве не помнишь, что сказала наставница Урсула — ночью есть вредно. Последние ее эксперименты показали, что…
— Жнаю, жнаю, — прервала его Чичек, с аппетитом жуя печенье, — тело в состоянии покоя плохо усваивает пищу. Ну, так покой — это состояние, когда человек вообще не двигается и не думает, например, спит, а мы сейчас мерзнем на этой стене и разговариваем. Получается, что пища даже необходима. Кстати, похоже, начинается дождь.
Дитер покосился на нее и заметил:
— Скажи это наставнику Урсуле. Думаю, она оценит твои рассуждения и, безусловно, новый подход к ее работе.
Чичек чуть не поперхнулась печеньем: всем была известно, что наставник Урсула, член совета Шестой Башни, фанатично предана своей теории, которую старается осуществить и на практике. Любое возражение по поводу ее исследований, пусть даже логически обоснованное, вызовет бурю возмущений, кучу сложных лабораторных работ и несколько внеочередных дежурств.
Дитер поудобнее устроился на парапете, подтянул колени к груди и прикрыл глаза.
— Если будешь дремать, то замерзнешь, — наставительно произнесла Чичек, дожевывая печенье. — Ветер усилился. Лучше используй согревающую формулу.
— Ну, посоветовала! Она у меня настолько плохо получается, что сюда сбежится вся Башня.
Чичек презрительно фыркнула:
— Не сбежится. Только что кто-то так неуклюже что-то сотворил, что у меня волосы на затылке дыбом встали. А никто и пальцем не пошевелил.
— Где? — удивленно спросил Дитер, очнувшись от полудремы.
— Не знаю, рядом, — проговорила Чичек, почему-то почти шепотом.
Дитер резко вскочил и выглянул за стену. В лицо ему ударил холодный ветер, принесший с собой капли дождя. Теперь юный баронет и сам почувствовал, как остатки мощного чужого колдовства скребут внутри головы, словно щетка для мытья посуды.
— Там, смотри, — сказала Чичек, указывая куда-то в темноту.
— Я ничего не вижу… Хотя, стой, что-то белое.
Темноту разорвала короткая вспышка далекой молнии.
— Это ребенок, совсем маленький. Пойдем, заберем его. — Чичек двинулась к ступеням.
— Ты что? Нам попадет!
— Нам попадет, если мы пропустим что-то важное. Ну, сам подумай: что делать ребенку возле Башни поздним вечером?
Дитер мысленно с ней согласился, осторожно спускаясь по ступеням вниз.
Они вышли через небольшую калитку в стене и осмотрелись. Дождь потихоньку усиливался.
— Ты видишь его?
Сверкание молнии выхвалило из темноты маленькую фигурку, сидящую на корточках. Маги осторожно подошли к ней. Действительно, это был обычный ребенок, не иллюзия, не морок, не зловещий и таинственный враг, образ которого уже успел нарисоваться в воображении двух подростков, присевших перед своей находкой. Ребенок шмыгал носом, вытирая кулачками слезы с лица.
— Ты чей? — спросил Дитер.
— Нашел чего спрашивать, он и говорить-то не умеет. — Чичек осторожно тронула ребенка за плечо и прикрыла глаза. Дитер тихо выругался: опять она все берет на себя, и наверняка ее похвалят за грамотные и оперативные действия в нестандартной ситуации. Дитер взял ребенка за вторую ручку и тоже попытался сосредоточиться.
— Так. Возраст — два полных года, пол женский, состояние сильно обеспокоенное, серьезных заболеваний нет, — голосом заправского сержанта отрапортовала Чичек.
Дитер, который тоже не терял времени даром, торжествующе улыбнулся. Он покажет этой всезнайке, что сын барона сам по себе тоже чего-то стоит.
— Это не все, Чичек. Девчонка — маг.
Чичек вытаращила на него глаза.
— Получается…. Получается… Это же она колдовала!
— Все это очень и очень интересно, — в который раз повторил Магистр Шестой Башни Андреас, постукивая пальцами по столу. Напротив сидел смертельно уставший Дитер и судорожно зевал. Была почти полночь. Накормленная и обогретая найденная девочка давно спала в апартаментах Магистра. Чичек, с которой взяли отчет о событиях, отправили спать. А несчастный Дитер продолжал сидеть перед Андреасом, не зная, зачем его здесь держат, ведь Магистр за последние пятнадцать минут произнес от силы слов десять. Дитер еще раз зевнул, прикрыв рот рукой, привычно сгорбился, но тут же выпрямился, услышав, наконец, голос Магистра.
— Надеюсь, ты понимаешь, мальчик мой, что не стоит пока сообщать никому о нашей находке.
— А… а я еще не успел никому сказать.
— И хорошо, — с нажимом
