С волосами у меня вечная проблема - жирные, тонкие, висят сосульками и голову надо мыть каждый день, и стричь приходится чуть ли не ежемесячно. Поспешно стянула сарафан, стряхнула высохшую глину и бросила в бадью для стирки, следом полетела футболка вся в каких-то подозрительных разводах, и белье. Водичка как раз - не горячая, ни холодная, мочалки нет, но под лавкой стоит горшок с мелким белым песком. Вот как полезно смотреть передачи ВВС - однажды показывали, как бедуины моются песком вместо мыла. Пригоршня песка, немного воды и - и вуаля!
После песка настало время попробовать жидкость из горшочка - это оказался какой-то кисель с вкраплениями мелких белых цветов и листьев. Пахло почти как мой 'травяной шампунь' дома, вздохнув, растерлась еще и этим киселем, он почти не пенился, только шипел как гашеная сода, стекая на пол. Теперь голову, в сенях завозилась старуха, сунулась в дверь - осмотрела всю с ног до головы, и вроде осталась довольна.
Бррр, вздрогнув от холодного воздуха, взялась за притертую пробку, осторожно раскачала и потянула, покрутила, наконец, подцепила ногтем краешек и вытянула на себя. В воздухе разлился, нет, торжественно поплыл аромат меда, мяты, перца, и горьких трав, замерев, я вдыхала его и бездумно улыбалась.
Бабка опять сунула нос - пришлось скорее мыть голову, хорошо, что волосы короткие, и наклоняться не надо - плеснула воды, плеснула 'шампунь' потерла и смыла парой ковшей, можно идти. В предбаннике показалось очень холодно, на лавке лежало тканое покрывало, небольшое льняное полотенце, платье, тоже из льна, но потоньше. На утоптанном земляном полу вместо моих убитых босоножек стояли ну как бы их назвать...Первое, что приходило на ум - поршни. Куски кожи, сшитые на подъеме и на пятке, внутрь набита шерсть вместо стельки, дополнительная завязка тоже из кожи. Рядом с платьем обнаружилось что-то похожее на фартук, только узкий и длинный, как и рубаха, плюс плетеный из шерстяных ниток поясок с кистями.
Решив, что стирка в липнущем к телу платье - последнее дело, завернулась в покрывало. Голову обернула полотенцем и пошла стирать. Бельишко развесила у печки, что бы высохло по быстрее, а футболку и сарафан пришлось долго отмывать от странных бурых пятен на боках. Потом развешала мокрые вещи тут же в бане и пошла, мерить обновки. Трусики и лифчик уже вполне высохли, и платье хоть и с трудом на них натянулось. Рукава 'три четверти' с завязками, простой ворот, украшенный узором у горловины, тоже стягивался тесемкой. Фартук я одела, как поняла - одна половинка свисает с плеч вперед, другая назад, а сверху все это держит поясок. В таком виде да еще в кожаных поршнях на босу ногу поплелась к дому.
Очки в бане тоже отмыла, как следует, а вот голова оставалась в полотенце расческу - то я с собой не взяла. Пес так и лежал у крыльца, лениво приподняв голову в мою сторону. Рядом с крыльцом стояла расписная миска на высокой табуретке, в ней какая - то каша, косточка торчит, рядом ведро воды, а пес худой, такой тощий, что через комки свалявшейся шерсти ребра видны. Старуха стояла на крыльце и уговаривала его поесть ворчливым голосом.
- Вран, кому я готовлю, смотри, ноги протянешь!
Угрозы не производили на псину никакого впечатления, а мне его стало жалко - такой он пыльный, худой, только голова большая, покрыта черной лоснящейся шерстью, а не бурыми свалявшимися клочьями как бока. Увидев меня, старуха кивнула каким-то своим мыслям и повела в дом.
На столе опять стоял самовар, немного непривычного вида - почти квадратный, углы лишь слегка скруглялись под прихотливым узором. Рядом в миске нарезанная зелень вроде петрушки и укропа, пара вареных яиц исходящих паром и блюдце сухарей. Жестом лекарка пригласила за стол и вознесла хвалу за трапезу неведомому мне пантеону. Чай мне наливала особо - довольно сладкий травяной отвар в большущую коричневую кружку с розовыми цветочками. Завтрак сперва, показался скудным, но съев яйцо и сухарик, я поняла, что сыта и продолжала пить чай с хрустящими зелеными веточками, которые сначала приняла за петрушку.
После еды полезла в сумку, надо же причесать свои три волосины. И тут же заметила любопытный взгляд хозяйки дома. Пожалуй, это шанс проверить, действительно ли я не на Земле. Не спеша раскрыла крышку из плотного кожзама. Как раз вчера, я получила стипендию. И, зашла на небольшой рыночек, возле колледжа, закупить разные мелочи, необходимые девушке для поездки в санаторий. Теперь сыто надутая сумка наводила меня на разные мысли - если я на Земле, и просто попала в Богом забытый поселок каких-нибудь староверов или никониан, то возможно получится подкупить кого- ни будь отвезти весточку в город. А если я и впрямь оказалась в дремучем Средневековье, то содержимое сумки может дать мне неплохой шанс на благополучную жизнь. Турбину я тут конечно не построю, образование не то, но благодаря любезной старушке смогу узнать, что здесь есть, и чего нет.
Хозяйка вдруг к чему-то прислушалась и кивнула мне на занавеску у печки, которая прикрывала ход в горницу. Понятливо кивнув в ответ, я вместе с вещами переместилась туда. И замерла прислушиваясь. Пес молчал, но скрипнули ворота, раздались торопливые легкие шаги потом голоса. Две женщины принесли к травнице заболевшего ребенка. Малыш, как ни странно молчал, не хныкал. Старуха, судя по звукам, быстро убрала все со стола, вытерла его тряпкой, положила холстину и велела ребенка развернуть, попутно выспрашивая у заплаканной мамашки симптомы. Не ест, срыгивает все что проглотил, пеленки сухие. Задумалась чем можно помочь и не услышала, как женщины ушли, оставив ляльку ведунье.
- Рита, иди сюда! - Позвала лекарка, а как ее зовут?? Совсем забыла, или она не представилась??
Я поспешила на зов. Стоя у печки отбросила с лица влажные волосы, натянула очки и ободок, посмотрела - чистые ли руки. Дрожь била так сильно, что сережки в ушах стучали по шее. Я ведь ничего не умею и не помню!! Анатомию учила по картинкам, педиатрию по лекциям забавной молодящейся дамы с начесом и апломбом доктора наук. Чем я могу помочь??
Старуха стояла у стола и ласковыми движениями расправляла сжавшийся комочек уже синеватый и холодеющий. От ее рук исходило легкое сияние, а в голосе появилась строгая властность. С этой минуты я действовала как автомат - подай, принеси, подержи, налей... В воздухе разливался запах травяного отвара который по капле вливался в крошечный, кривящийся ротик, на печи грелись пеленки которыми мы обкладывали тельце с боков продолжая растирать тоненькие ручки и ножки. В металлической кадильнице курились травки облегчающие дыхание и дарующие бодрость. Сколько минуло времени, не знаю, наконец, в напряженной тишине раздался голодный младенческий крик. Старуха тут же смешала в миске тюрю из хлеба с травяным отваром, положила немного кашицы в тонкий лоскут и сунула соску мальчишке. Довольно почмокав, он вскоре задремал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
