К счастью, противника вблизи не наблюдалось, и гауптман Небель разрешил открыть люки. Но при этом танкистам приходилось глотать мелкую, летучую пыль… Да уж, марш по русской дороге никак нельзя было назвать приятной прогулкой.
Впрочем, на войне приятных прогулок вообще не бывает – это гауптман Небель уже давно понял. И особенно если воюешь с русскими. Убедился уже на собственном опыте, причем в первый же день войны.
22 июня 1941 года его танковая рота благополучно перешла границу, но потом неожиданно попала в переделку и понесла значительные потери…
Вначале все шло по плану: утром 11-я панцерная дивизия спокойно переправилась по понтонному мосту через Западный Буг и, почти не встречая сопротивления, двинулась вперед. К концу дня удалось преодолеть более двадцати пяти километров. Неплохой результат!
Командир дивизии генерал-майор Людвиг Крювель был очень доволен: противник отходит, серьезных столкновений нет, потерь мало. Немецкие офицеры (в том числе и сам генерал-майор) стали даже шутить, что с такими темпами уже через неделю-другую будут в Киеве, а потом – и в самой Москве…
На следующий день, 23 июня, дивизия вышла к Радехову – ничем не примечательному польско-еврейскому городку. И впервые столкнулась с советскими танками. Как выяснилось, это была 10-я танковая дивизия 15-го мехкорпуса генерал-майора Ивана Карпезо. И даже не вся она, а лишь два передовых ее батальона, состоявшие в основном из легких БТ и Т-26. Но и этого оказалось достаточно, чтобы панцергренадеры ощутили на своей шкуре всю мощь советской бронетехники.
Командир 15-го панцерного полка оберст-лейтенант Густав-Адольф Рибель приказал гауптману Небелю взять Радехов, желательно – с ходу, не вступая в долгий бой. В помощь ему выделил три легких пулеметных бронемобиля Sd.Kfz.221 и роту пехоты. По его мнению, этого было достаточно, чтобы справиться с поставленной задачей.
Того же мнения придерживался и сам Клаус Небель. И смело двинул панцеры на Радехов, рассчитывая к обеду выбить русских из города. Тогда его группа получит полдня отдыха – как раз хватит, чтобы помыться и привести себя в порядок.
Но на окраине города их неожиданно атаковали русские танки. Две «бэтушки» вылетели из-за тополей, резко остановились и сделали по выстрелу. Головной Pz.II сразу же вспыхнул – советские бронебойные снаряды легко пробили 15-мм сталь. Танкисты спешно покинули машину, однако тут же попали под огонь ДТ и погибли.
Гауптман Небель досадливо поморщился – вот ведь какая неудача! Не успели как следует развернуться, а уже потеряли «двоечку». И, что самое обидное, русские ушли безнаказанно: обе «бэтушки» снова затаились за деревьями.
Клаус Небель высунулся из башни Pz.III и осмотрелся – городские улочки кривые, узкие, по обе стороны – низкие домики с густыми садами. В которых очень легко укрыть противотанковое орудие… Или же устроить засаду с гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Не хочется лезть в такое место, можно потерять панцеры, причем без серьезного боя.
Гауптман приказал пехоте очистить улицы. Немецкие солдаты дружно выпрыгнули из грузовиков и, прячась в подсолнухах, побежали в сторону домиков. Однако попали под густой винтовочный и пулеметный огонь. Русские стреляли дружно и довольно метко – раздались крики раненых…
Пехота залегла, стала отстреливаться. На помощь им поползли броневики – прикрыть огнем. Серые угловатые Sd.Kfz.221 выдвинулись к самым домикам и начали поливать русских длинными очередями. Ничем при этом не рискуя: 14,5-мм броня отлично держала удар советской пули. Красноармейцы отошли в глубь Радехова…
Казалось бы, вот она, победа, город взят, но тут в дело снова вступили русские танки. «Бэтушки» вылетели из-за тополей и открыли по броневикам быстрый огонь. 45-мм снаряды пробивали германскую сталь и разлетались внутри острыми смертельными осколками…
Броневики оказались уничтожены. После этого русские БТ ударили из пулеметов по залегшей в подсолнухах пехоте. Да еще из пушек добавляли… Осколочно-фугасные снаряды ранили и калечили солдат, ни укрыться, ни спрятаться. А очереди заставляли искать спасения даже за самыми маленькими холмиками…
Спокойно смотреть, как русские уничтожают его пехотинцев, Клаус Небель, разумеется, не мог, поэтому снова двинул вперед панцеры. Надеялся, что подавляющий перевес обеспечит ему победу. Однако выяснилось: атака «бэтушек» была лишь началом сражения. Можно сказать, увертюрой. И все предыдущие действия – лишь ловко расставленной ловушкой.
Как только панцеры пошли к окраинам, невесть откуда взялись еще шесть «бэтушек». Очевидно, были тщательно замаскированы. А с флангов по немецким танкам ударили еще и «двадцать шестые»…
Клаус Небель понял, что попал в хорошо расставленную ловушку, русские взяли его в классические клещи. И ни отойти, ни отступить: он не мог бросить своих солдат. За такое – точно под суд! Без поддержки панцеров пехота продержится недолго – раздавят гусеницами, расстреляют из орудий и пулеметов…
Клаус Небель доложил командиру батальона майору Хоффу и запросил поддержки, но тот ответил – действуйте самостоятельно! Резервы пока подойти не могут…
Как выяснилось, русские атаковали 15-й панцерный полк с нескольких направлений сразу. И численный перевес оказался в итоге на их стороне… Советские экипажи показали, что умеют хорошо драться. Прятались за холмами или в садах (они здесь – при каждой хате) и внезапно вылетали с флангов или же с тыла. «Вы, герр гауптман, – сказал Хофф, – отбивайтесь сами. И не думайте отходить! Это же позор – только начали наступать – и уже встали! Запомните: никакого отступления!»
Ладно, сам так сам, решил Небель. И на своей «тройке» выдвинулся чуть вперед, на острие боя: все-таки неплохая броня, выдержит попадание 45-мм снаряда. Если, конечно, не с очень близкого расстояния.
И закипел бой! Панцеры стали отстреливаться, но попасть в юркие, быстрые советские машины было трудно – маневрировали, уходили из-под огня и, в свою очередь, огрызались бронебойными. Немецкие танки вспыхивали один за другим…
В результате боя у Клауса Небеля осталось всего два панцера: его собственная «троечка», с дыркой в боку (правда, не слишком большой), и еще одна «двоечка» с перебитой гусеницей. Ее удалось подцепить на трос и оттащить в безопасное место. И таким образом спасти. Пятнадцать панцеров и три бронемашины так и остались стоять на окраине Радехова. Потери русских составили, по подсчетам Небеля, всего десять машин. Да, не лучший итог дня для панцерваффе!
Единственное, что утешало, – пехоте удалось вырваться из-под обстрела и отойти в рощу. Клаус Небель доложил о результатах майору Хоффу, ждал разноса, даже снятия с должности (потерял столько машин!), но все обошлось: в других ротах потери тоже были немаленькие. И еще погибло шестнадцать противотанковых орудий – вместе с расчетами: раздавлены гусеницами, размолоты в пыль.
Настроение после этого у командира 11-й панцерной дивизии Людвига Крювеля (и не только у него) было, прямо скажем, не самое лучшее…
Генерал-майор корил себя за то, что не смог предвидеть советский контрудар и потерял столько солдат и техники, хотя прямой вины его в этом не было: никто в дивизии (да и во всей 1-й танковой группе фон Клейста) не ждал от русских такого яростного сопротивления. И такого количества танков… Главным образом, конечно, легких, слабых по броне и вооружению, но все равно весьма опасных. Что же, надо учиться на своих ошибках. И больше их не повторять…
* * *
Сводка Главного командования Красной Армии за 23 июня
В течение дня противник стремился развить наступление по всему фронту – от Балтийского до Чёрного моря, направляя главные свои усилия на Шяуляйском, Каунасском, Гродненско-Волковысском, Кобринском, Владимир-Волынском, Рава-Русском и Бродском направлениях, но успеха не имел.
Все атаки противника на Владимир-Волынском и Бродском направлениях были отбиты с большими для него потерями. На Шяуляйском и Рава-Русском направлениях противник, вклинившийся с утра в нашу территорию, во второй половине дня контратаками был разбит и отброшен за госграницу; при этом на Шяуляйском направлении артогнём уничтожено 300 танков противника.
Наша авиация вела успешные бои, прикрывая войска, аэродромы, населённые пункты и военные объекты от воздушных атак противника и содействуя контратакам наземных войск. В воздушных боях и огнём зенитной артиллерии в течение дня на нашей территории сбит 51 самолёт противника; один самолёт нашими истребителями посажен на аэродром в районе Минска.
За 22 и 23 июня взято в плен около пяти тысяч германских солдат и офицеров. По уточнённым данным, за 22.VI всего было сбито 76 самолётов противника, а не 65, как это указывалось в сводке Главного командования Красной Армии за 22.VI.41 г.
* * *
Это был первый урок, полученный гауптманом Небелем в России. Второй ему преподнесли на следующий день, 24 июня.
