Читаем без скачивания Нефритовый трон - Наоми Новик

Роланд поднялась с Лоуренсом в свои комнаты, усадила его в безобразного вида кресло, налила вина. Он поспешно загородился стаканом от ее сострадательного взгляда, боясь, что мужество окончательно изменит ему.

– У вас того и гляди случится голодный обморок, – сказала Роланд. – Надо срочно подкрепить ваши силы. – Она позвонила, и двое слуг вскоре принесли простой, но сытный обед: жареную птицу, говядину с подливкой, зелень, телячий пирог, тушеную капусту и пудинг на сладкое. Роланд велела поставить на стол все разом, чтобы не морочиться с переменой блюд, и отослала их прочь.

Лоуренс не думал, что он в состоянии что-то съесть, но при виде пищи ощутил голод. Две недели он питался урывками, да и стол в его дешевом пансионе, выбранном из-за соседства с запасником, оставлял желать много лучшего. Сейчас он воздал еде должное, а Роланд тем временем развлекала его свежими новостями.

– Жаль, конечно, терять Ллойда, – сказала она о своем помощнике, – но его хотят приставить к яйцу углокрыла, которое зреет в Кинлох-Лэггане.

– Я, кажется, видел его там, – оживился Лоуренс. – Это ведь яйцо Обверсарии?

– Да, и мы возлагаем на него большие надежды. Ллойд, конечно, на седьмом небе, и я за него очень рада, но нелегко привыкать к новому помощнику после пяти лет со старым. Эксидиум и весь экипаж без конца вспоминают, как Ллойд делал то или это. Сандерс, впрочем, добрый малый, и положиться на него можно. Нам его прислали из Гибралтара, когда Грэнби отказался занять этот пост.

– Как отказался? – вскричал Лоуренс в испуге (Грэнби был первым лейтенантом у него самого). – Надеюсь, он не из-за меня это сделал?

– Боже, так вы не знали? – не меньше него всполошилась Роланд. – Он очень мило со мной говорил – сказал, что весьма мне обязан, но со своей должности уходить не хочет. Я была в полной уверенности, что он советовался на этот счет с вами – думала, у вас появился повод надеяться.

– Нет, – тихо ответил Лоуренс, – не советовался. Как бы ему вовсе не остаться без места – жаль слышать, что он упустил такой случай. – В корпусе на отказ Грэнби, несомненно, посмотрят косо. Офицер, отвергнувший одно предложение, не скоро дождется следующего, а у Лоуренса теперь вряд ли будет возможность ему помочь.

– Чертовски сожалею, что расстроила вас еще больше, – посетовала Роланд. – Знаете, адмирал Лентон почти не трогал ваш экипаж, только отдал несколько человек Беркли, который оказался в отчаянном положении. Мы все думали, что Максимус больше не будет расти, и ошиблись: после вашего отъезда он вымахал в длину еще на пятнадцать футов. – Ее попытка вернуться к легкому разговору, однако, не удалась: Лоуренс, положив нож и вилку, отодвинул полную наполовину тарелку.

На улице уже смеркалось, и Роланд задернула шторы.

– Не хотите ли послушать концерт?

– Буду счастлив сопровождать вас, – машинально ответил он.

– Нет-нет, я вижу, что вы не хотите. Ступайте-ка в постель – незачем сидеть и печалиться понапрасну.

Они потушили свечи и легли.

– Не имею ни малейшего понятия, что мне делать, – произнес Лоуренс: темнота способствовала откровенным признаниям. – В разговоре с вами я назвал Барэма негодяем и не могу простить ему, что он побуждал меня лгать. Такое поведение недостойно джентльмена. Но ведь по натуре он не столь низок и никогда не пошел бы на это, будь у него выбор.

– Мне противно слышать, как он раболепствует перед этим чужеземным принцем, – сказала, опершись на локоть, Роланд. – В бытность мою мичманом я как-то оказалась в Кантоне – наш транспорт кружным путем шел из Индии. Их джонки с виду даже сильный ливень едва ли способны выдержать, не говоря уж о шторме. Если Китай и завяжет с нами войну, своих драконов через океан они переправить не смогут.

– Я сам поначалу так думал. Но чтобы прервать торговлю с нами или нарушить наше сообщение с Индией, драконы им не понадобятся. Кроме того, они граничат с Россией. Атакуют царя с востока, и антифранцузская коалиция сразу развалится.

– От русских на войне толку пока было немного, зато шуму хоть отбавляй. Дурные манеры одними только деньгами не искупаются – это относится и к человеку, и к нации. У нас всегда недоставало финансов, однако мы все-таки исхитрились подбить Бонапарту глаз. Хороши и наши высокие чины: как можно было разлучать вас с Отчаянным! Барэм вас совсем к нему не пускает?

– Нет – вот уже две недели. В запаснике есть один порядочный парень: он передает Отчаянному весточки от меня и рассказывает, как тот поживает, но если он меня пустит туда, дело кончится трибуналом для нас обоих. Впрочем, меня этим теперь уже, пожалуй, не остановишь.

Год назад Лоуренс и помыслить не мог, что способен произнести нечто подобное, но честность не позволила ему умолчать. Роланд, сама авиатор, и не подумала возмущаться. Она лишь погладила его по щеке и заключила в объятия, пытаясь хоть как-то утешить.

Среди ночи Лоуренс внезапно проснулся. Роланд не было рядом, в дверях стояла со свечкой зевающая служанка. Передав постоялице запечатанный пакет, девушка с нескрываемым интересом воззрилась на лежащего в постели мужчину. Лоуренс виновато покраснел и поспешил убедиться, что прикрыт надлежащим образом.

Роланд сломала печать и взяла у горничной свечку.

– Вот вам, ступайте, – сказала она, вручив девушке шиллинг и бесцеремонно захлопнув дверь у нее перед носом. – Мне придется покинуть вас, Лоуренс. Из Дувра сообщают, что в Гавр под охраной драконов следует французский конвой. В охране имеется флам-де-глуар,[1] и флот без воздушной поддержки не обойдется.

– А не сообщают они, сколько в этом конвое судов? – Лоуренс поспешно натягивал бриджи. Огнедышащий дракон – худшее, с чем может столкнуться военный корабль даже и при наличии воздушной поддержки.

– Около тридцати – и все, можно не сомневаться, битком набиты боеприпасами. – Роланд туго заплела волосы в косу. – Вы мой мундир не видели?

За окном уже светало, нужды в свечах почти не было. Лоуренс отыскал мундир, подал его Роланд. Часть его сознания уже прикидывала, сколько английских кораблей выделят для преследования каравана и сколько французских судов сумеет все же достичь безопасной гавани: в Гавре очень сильная артиллерийская батарея. Ветер, если он не переменился со вчерашнего дня, благоприятен для бонапартистов. Тридцать кораблей, груженных железом, медью, ртутью и порохом! На море Бонапарт после Трафальгара, положим, не страшен, но на суше он остается властелином Европы, и этот груз позволит ему продержаться еще много месяцев.

– И плащ, пожалуйста, – попросила Роланд. Она подняла капюшон и закуталась, полностью скрыв свой мужской костюм. – Ну вот, превосходно.

– Подождите минутку, я с вами. – Лоуренс тоже облачился в мундир. – Надеюсь принести вам кое-какую пользу. Если Беркли не хватает людей, я могу по крайней мере скидывать абордажников. Позвоните горничной, и пусть ваш багаж отправят в мой пансион.

В этот ранний час на улицах было еще пустовато. Дребезжали зловонные повозки золотарей, труженики шли на работу, служанки, постукивая деревянными башмаками, торопились на рынок, пастухи гнали скот, дышащий белым паром. Ночью на город опустился холодный, липнущий к коже туман. Роланд, пользуясь немноголюдностью, не слишком заботилась о маскировке и шла быстро, почти бежала.

Лондонский запасник располагался неподалеку от Адмиралтейства, в западной части города, но окружали его ветхие, полуразвалившиеся дома. Здесь, по соседству с драконами, селилась только беднота, не могущая позволить себе ничего лучшего. Тощие ребятишки подозрительно выглядывали наружу, заслышав шаги незнакомцев. Сапоги капитанов проламывали тонкий ледок, затянувший канавы, и за ними шлейфом тянулась вонь.

На этих улицах и вовсе не было ни души, но из тумана вдруг, подобно зловещему призраку, выкатилась телега. Роланд едва успела оттащить в сторону Лоуренса. Возница, чуть было не переехавший их, свернул за угол, не помышляя об извинениях.

Лоуренс горестно посмотрел на свои парадные, заляпанные грязью бриджи.

– Ничего, – утешила его Роланд. – Высохнет – отвалится, притом в воздухе до этого никому нет дела. – Лоуренс не разделял ее оптимизма, но время не позволяло медлить, и они устремились дальше.

Железные ворота запасника, словно противостоя убогой округе и унылой погоде, весело сверкали свежей черной краской и медными начищенными засовами. Рядом, вопреки обыкновению, несли караул два морских пехотинца в красных мундирах, прислонив мушкеты к стене. Дежурный привратник отдал Роланд честь, солдаты же при виде ее несколько растерялись: сползший плащ позволял рассмотреть три золотых капитанских полоски вкупе с весьма пышными формами.

Лоуренс, заслоняя ее собой, прошел в открытые привратником ворота.

– Спасибо, Пэтсон; нам нужен курьер из Дувра.

– Думаю, он вас ждет, сэр. – Пэтсон, вновь запирая ворота, ткнул большим пальцем через плечо: – Прямо там, на первой лужайке. А насчет этих не беспокойтесь, – добавил он, имея в виду морских пехотинцев. Рядом с совсем юными часовыми Пэтсон, бывший бронемастер, казался просто гигантом, а повязка на выжженном глазу делала его особенно грозным. – Я их вышколю как следует, будьте покойны.