буду счастлив, если фамильная драгоценность вернется к истинному владельцу. Лучше я продам ее вам за ту же цену, что предложил мне тот господин. А именно — за тысячу серебряных крон.
Вот крысеныш… А рожа так и сияет!
— Вижу на ваших лицах удивление, господа, — как ни в чем не бывало продолжил Аркур. — Увы, но закон на моей стороне. У вас есть еще несколько месяцев — это правда, но цену устанавливаю я.
Последнюю фразу скупщик произнес холодным тоном. Маска учтивости и благодушия исчезла, обнажив его настоящий облик. Даже невозмутимый Дормаль позволил себе хмыкнуть.
Что происходит? И что это за танцы с бубнами вокруг какого-то медальона? Обычный поход в ломбард превратился в очередную семейную тайну Макса. Ну, крысеныш, ты сам напросился…
— Тысяча крон? — спокойно переспросил я.
— И ни оболом меньше, — жестко ответил Аркур.
Дормаль хотел было что-то сказать, но я остановил его жестом.
— Я вас услышал, господин Аркур, — кивнул я. — Мне надо подумать.
— Как вам будет угодно, шевалье. Пока думаете, помните о том, что время на исходе.
— Конечно, — сохраняя невозмутимое выражение лица, произнес я. — Идемте, господин Дормаль.
Мы развернулись и двинулись на выход. К слову, в ломбард за все время так никто и не зашел. Это очень кстати.
Открыв входную дверь и пропустив вперед Дормаля, я произнес:
— Подождите меня в карете, любезный. Я вспомнил еще об одной ценной вещи, которую хотел бы выкупить.
Дормаль невозмутимо кивнул, а я, оглядев улицу, аккуратно притворил за собой дверь и задвинул все три засова. Вот теперь поговорим.
Мои действия не остались незамеченными. Аркур нахмурился и, пятясь к маленькой дверце у себя за спиной, требовательным тоном воскликнул:
— Шевалье! Что вы себе позволяете?!
Он хотел казаться грозным, но у него это плохо получилось. На последнем слове его голос предательски дал петуха.
Расстояние между дверью и прилавком я преодолел в считанные секунды, но все равно немного не успел. Аркур оказался прытким субъектом. В тот момент, когда я перемахнул через прилавок, он уже закрывал за собой дверь подсобки.
Во мне проснулся охотничий азарт. Нет, крысёныш! От Лиса так просто не уйдешь!
Аркур замешкался с засовом, чем я мгновенно воспользовался.
Ударом ноги, усиленным небольшим сгустком энергии, я буквально вынес мелкую дверь. Аркуру отчасти повезло — удар створки пришелся ему в плечо.
Пока скупщик барахтался на полу и изрыгал на мою голову проклятия, я быстро осмотрелся. Небольшая комната без окон, у стены широкий стол, заваленный бумагами и разными предметами, у противоположной стены маленький диванчик и кресло, а чуть дальше еще одна дверь. Я подергал за ручку — заперто.
За спинкой дивана послышался шорох и жалобный всхлип. Я заглянул туда и улыбнулся. Сын Аркура забился в угол и, обняв руками колени, затравленно глядел на меня. В его глазах застыли слезы.
— Жако, не бойся, — спокойно сказал я. — Мне нужно поговорить с твоим отцом, а потом я уйду.
— Ренар! — сквозь зубы прорычал Аркур, пытаясь подняться на ноги. — Ты за это ответишь! Я подам на тебя в суд! Остаток своей жизни ты проведешь на рудниках!
Я приблизился к скупщику, схватил его за шиворот и рывком водрузил на стул.
Батист Аркур взвыл от боли и схватился правой рукой за левое плечо. Я осмотрел его истинным зрением.
— Не скули, — сказал я. — Это всего лишь ушиб. Жить будешь.
— Тебе конец, Ренар… — прошипел Батист. — Старший судья Абвиля — лучший друг моего дяди, второго советника! Сегодня же вечером тебя закуют в кандалы и отправят на северные копи!
— Вроде бы миры разные, а вы все одинаковые, — с усмешкой прошептал я себе под нос. — Вас что, из одной пробирки выращивают?
Аркур нахмурился, прислушиваясь.
— Что ты там шепчешь?
— Говорю, что ты жадный и самоуверенный, — улыбнулся я. — Совсем уже нюх потерял от безнаказанности. А еще ты — тупой. С чего взял, что именно дружок твоего дяди будет судить меня? Ты забыл, кто перед тобой? Я — дворянин из древнего и влиятельного рода. И судить меня должен граф де Брионн, а не какой-то там простолюдин. А теперь сам подумай, что это будет за суд… Особенно на фоне «любви» к вашему брату хозяина этих земель. Мне самому уже не терпится увидеть лицо графа де Брионна, когда я расскажу ему о том, как ты собирался меня ограбить. Судя по твоей кислой роже, ты и сам уже понял, что просчитался.
Аркур действительно подвис. Он был похож сейчас на общипанного петуха, неожиданно потерявшего голос. В его глазах я увидел тоску и осознание своей ошибки. Слишком долго под защитой своего родственника он безнаказанно обделывал свои делишки. И вот теперь нашла коса на камень.
— А теперь рассказывай, — с нажимом продолжил я. — С чего это ты так возбудился из-за какого-то медальона?
Скупщик неожиданно вздрогнул и поежился. Затем посмотрел на меня исподлобья, но говорить не спешил.
Я хмыкнул и вынул кинжал из ножен. В его хищном изогнутом клинке отразились блики свечей. Вот теперь Аркура пробрало по-настоящему. Он торопливо залепетал, резко перейдя на «вы»:
— Господин, прошу вас… У меня действительно уже есть покупатель, который готов заплатить мне за этот медальон тысячу серебряных крон! Больше мне нечего сказать!
Я про себя фыркнул. Такой актерище прозябает в каком-то ломбарде. Мгновенные смены образов поражают. Еще минуту назад он пылал праведным гневом, а теперь готов целовать мои сапоги.
— Ну, как знаешь… — вздохнул я, делая шаг вперед. — Видят боги, я хотел по-хорошему…
— Господин Ренар! — выкрикнул выпрыгнувший из-за спинки дивана Жако. — Я вам все расскажу! Только пощадите моего отца!
— Молчи, щенок! — взвизгнул Аркур-старший.
— Ваш медальон — это артефакт
