Именно во время того погружения мы спускались еще глубже, чтобы испытать хорошо знакомое подводным пловцам полубессознательное состояние, называемое глубинным опьянением. На глубине 70–80 метров оказываешься в царстве мечты, которая может обернуться опасностью.
Стена ощетинилась сотнями трубок — виргуляриями, кораллами, напоминавшими трости, с какими ходят слепцы. Самые немыслимые формы жизни встречались нам в путешествии в этот совершенно иной мир — страну грез, феерическую и кошмарную. Горгонарии, гибкие словно опахало, ласково касались меня…
Достигнув глубины свыше 80 метров, я стал всматриваться вниз, в толщу синей как ночь воды, где, казалось мне, кроется какая-то сладостная тайна.
В тот день я осознал, что еще не готов по-настоящему к встрече с глубинами моря, которые земляне называют «бездна»; исследование их требует значительных средств, средств, которые нам еще только предстояло изыскать. Тогда-то я и решил во что бы то ни стало создать аппараты, которые позволили бы проникнуть в самые глубины «мира безмолвия».
Правда, с автономным снаряжением мы смогли проникнуть в глубь моря и свободно передвигаться там, но после того глубоководного погружения я понял, что нам потребуется преодолеть второй рубеж, поскольку за его пределами акваланг и гидрокостюм становятся малоэффективными. Для того чтобы проникнуть за этот второй рубеж, я и разработал аппарат типа «ныряющее блюдце». (В нашей стране сконструирован и проходит успешное испытание аналогичный подводный аппарат «ТИНРО-2». — Прим. ред. ) В продолжение всего плавания мы будем пользоваться этими аппаратами. Более того, работа с ними займет важное место в наших исследованиях и явится одним из предметов нашего повествования.
С тех пор как мы совершили тут первые свои погружения, я довольно часто возвращался в край кораллов. В 1963 году в Красном море мы спустили подводное жилище «Преконтинент-II», проведя беспрецедентный научный эксперимент: целую неделю люди жили под водой на глубине 25 метров и месяц — на глубине 10 метров.
В начале 1967 года я снова оказался в Красном море, но в этот раз на свидание, назначенное мною несколько лет назад, я явился вооруженным до зубов. Я успел приобрести значительный опыт, был оснащен такими приборами, о каких прежде и мечтать не смел, был преисполнен решимости осуществить в зрелом возрасте честолюбивые мечты своей юности.
17 февраля 1987 года «Калипсо» покинула Монако. Нам предстояло плавание гораздо более продолжительное, чем я мог предполагать, плавание, фактически не имеющее предела ни в пространстве, ни во времени, — так сказать, в бесконечность.
С борта «Калипсо» во время прошлых экспедиций мы успели осуществить множество океанографических исследований, как частного, так и общего характера. К примеру, фотографировали рельеф дна глубоководных участков Атлантического океана. На сей же раз ничто не ограничивает наши задачи. Мы отправляемся в многолетнее плавание, горя желанием раскрыть все тайны моря. Это не означает, что у нас нет определенной цели. Напротив, мы разработали более обширную программу, чем когда-либо ранее, при поддержке Океанографического музея в Монако. Но этот научный план не ограничивает нас. Мы будем странниками, морскими бродягами, у которых лишь одно занятие: собирать новые данные повсюду, где удастся, и собирать их до тех пор, пока «Калипсо» не надоест носить нас по волнам. Не думаю, чтобы когда-либо прежде предпринимались океанографические экспедиции подобного рода. Много лет назад мы с моими спутниками решили посвятить себя изучению глубин и давно поняли, что это требует такого же самопожертвования, отрешенности от жизненных благ, как и в эпоху парусников, во времена первых кругосветных путешествий.
У меня перелом, двух позвонков
Перед отплытием всегда достаточно хлопот и обременительных дел. Тем более когда предстоит продолжительное плавание… Но вот лихорадочное волнение последних минут позади. Позади проводы. Мы вышли в открытое море и тотчас принялись за разборку и размещение снаряжения и припасов… Наконец пройден Суэцкий канал и «Калипсо» бросила якорь в столь желанных водах.
Во время моего первого погружения, сопровождаемый взглядами пучеглазых спинорогов и свирепых акул, мысленно я заново переживаю расставание с близкими, все тревоги. Зато теперь я вознагражден и наслаждаюсь покоем в этой синей воде, теплой, как человеческое тело.
За несколько часов до выхода в море экспедиция едва не сорвалась. Я попал в автомобильную катастрофу, у меня оказались сломанными два позвонка. И вот я в воде… Я знаю, что лучшее для меня целительное — воды Красного моря. Но некоторые движения заставляют корчиться от боли и даже кричать. Подобно ребенку, только пробующему свои силы, я еще не знаю как следует, что мне можно делать, а чего не могу себе позволить… Совершать погружения? Я только что убедился, что на это я способен. Но до какой глубины? Я все еще берегу себя.
Неужели я мог бы отказаться от участия в плавании, разрушить мечту всей жизни и разочаровать своих товарищей по «Калипсо», когда уже все готово к кругосветному путешествию — новые приборы, новое снаряжение, оборудование, какое еще никогда прежде не устанавливалось на борту океанографического судна?
Генеральная репетиция
Утром бросаем якорь возле небольшого кораллового острова Шакер. Совершаем первое погружение. Я всех предупреждаю:
— Работа будет нелегкой. Необходимо сразу же выяснить, что же нам под силу, поскорей освоиться с обстановкой. Придется делать сразу несколько дел.
В моторные лодки садятся две группы; в каждой из них так называемый актер, то есть пловец, который особенно фотогеничен и «смотрится» в воде, кроме того, оператор и осветитель. Как знать, возможно, знакомство с дном позволит им найти сюжет для съемок.
Извлекаем из трюма и поднимаем на палубу «ныряющее блюдце „SP-350“. Лабан и Барски готовятся к погружению. В 10 часов „блюдце“ в воде. И только теперь, провожая взглядом желтую сферу в голубизну моря, я по-настоящему осознаю, что экспедиция наша началась. Уверен, что все, кто находится на „Калипсо“, испытывают то же чувство.
Большинство моих товарищей, которые еще недавно зябли на побережье Франции, омываемом холодными серыми водами неспокойного Средиземного моря, радуется теплому синему морю, пронизанному жаркими лучами солнца, радуется возможности спуститься в его воды, бережно подхватывающие их тело. Для меня же это начало самого значительного в моей жизни приключения, которого я ждал долгие годы. Сегодня первое в новой экспедиции погружение.
