– Уведомление от владельца данного строения о том, что он его продал, – пояснил Дрейтон.
– Понятно, – проговорила она и отложила бумагу, даже не прочитав, что там написано. Казалось, в глубине ее глаз заплясали языки голубого пламени. – Он продал дом вам, и теперь вы намерены повысить арендную плату до заоблачных высот, если я откажусь сыграть свою роль в искуплении грехов покойного папочки и помочь вам прибрать к рукам его состояние.
– Совершенно верно, – кивнул Дрейтон. – Итак, с сегодняшнего дня аренда составляет двести фунтов в месяц. Платить придется за полгода вперед, следовательно, сейчас вы должны передать мне сумму в размере тысячи двухсот фунтов стерлингов. – Он протянул ладонь и добавил: – По причине отсутствия здесь моего управляющего в данный момент я готов отбросить условности и лично принять от вас причитающиеся деньги.
Кэролайн вздохнула и призадумалась. Приемлемых выходов из ситуации она не видела. Если бы у нее имелась цепь с навесным замком, она могла бы приковать себя к печке, и пусть бы этот тип попробовал: выставить ее отсюда. Но цепи с замком в наличии не было, и поскольку встал вопрос о деньгах… Поединок был, конечно, абсолютно нечестным, и она прекрасно понимала, что в конце концов проиграет. Однако сдаться просто так, заскулить и поднять лапки кверху…
Кэролайн вскинула подбородок.
– Ну что ж, в таком случае моя мастерская переезжает в другое место.
– Да, но дело в том, что вы так и не заплатили за текущий месяц, – тотчас же возразил Дрейтон. – Так что, боюсь, мне придется наложить арест на находящееся здесь имущество до тех пор, пока не будет погашена задолженность.
Час от часу, не легче… Похоже, этот тип столь же беспощаден, как и привлекателен.
– Подозреваю, что у вас не только ублюдочная натура, но также и происхождение.
В черных глазах Дрейтона сверкнул гнев. Но его голос, когда он заговорил, по-прежнему был холоден и спокоен.
– Ваши оскорбительные инсинуации ничего не изменят. Ни для вас, ни для меня. Вы дочь герцога, и с этим уже ничего нельзя поделать.
– Я всегда была дочерью герцога. Однако до сегодняшнего дня это не имело никакого значения.
– Тем не менее нынешний день наступил, навсегда изменив вашу судьбу. – Уголки губ Дрейтона приподнялись в едва заметной улыбке. – Так что собирайте вещи и разные безделушки, которые дороги вам как память. В общем, все то, что вы хотели бы забрать с собой в новую жизнь.
«Ну конечно… Едва ты щелкнул пальцами, тебе тут же должны повиноваться».
Кэролайн сосчитала до десяти, стараясь взять себя в руки.
– Но я ведь не могу так просто выйти за дверь и, заперев ее, вручить вам ключ.
– Почему нет?
– Как-никак это мой бизнес, – объяснила она. – У меня есть клиентки, которые уже внесли задаток, и я обязана выполнить их заказы. Если я просто закрою мастерскую и исчезну, они будут очень разочарованы и моя профессиональная репутация сильно пострадает.
– Ваша портняжная репутация теперь не имеет никакого значения.
– А моя помощница? – не сдавалась Кэролайн. – Как быть с ней? Она отправилась за покупками и где-то через час должна вернуться. Что она будет делать, когда обнаружит, что меня нет, а мастерская закрыта?
– Оставьте ей записку. Сообщите, что она свободна и может искать себе другое место.
– А как же мое доброе имя? – на довольно высокой ноте поинтересовалась Кэролайн. Сглотнув, она сделала глубокий вдох и продолжила: – Как быть здесь? Может, в вашей карете меня поджидает приличествующая случаю пожилая компаньонка?
Дрейтон пожал плечами:
– Пока вы неизвестны обществу, соответствующие условности не имеют большого значения. Так что собирайте, пожалуйста, свои пожитки. У меня сегодня еще немало дел, я и гак потратил на вас слишком много времени.
Можно подумать, она его заставляла…
Кэролайн скрестила руки на груди.
– А если я откажусь?
– В таком случае ваше барахлишко останется здесь, а вас и взвалю на плечо и вынесу насильно.
«Барахлишко…» Напыщенный болван!
– Я буду кричать и брыкаться, – пригрозила она, понимая, что это звучит немного по-детски. – Думаю, публичный скандал будет для вас крайне нежелателен.
– Возможно, – с улыбкой согласился Дрейтон. – Самое удручающее в том, что в случае скандала я, конечно же, не смогу появляться в этой части города. Однако я постараюсь стойко перенести эту трагедию.
Чем же его пронять? Она непременно должна найти какой-то выход. Может, сделать вид, будто она собирает вещи, и, улучив момент…
– Если вы вознамеритесь ускользнуть через заднюю дверь, то имейте в виду, что там вас поджидает мой слуга.
Как он догадался о ее мыслях? Впрочем, сейчас не время ломать голову над этой загадкой. Раздосадованная, охваченная чувством безысходности, Кэролайн ощущала себя мышью пойманной в ловушку.
– Похоже, вы все продумали.
– Да, я достаточно предусмотрителен, – кивнул Дрейтон. – Но признаться, меня удивляет ваше сопротивление. Почему вы упрямитесь? Вам предлагается все, о чем мечтает любая девушка: богатство, привилегии, замужество. Можно ли в этом… – он обвел взглядом комнату, – в этом месте обрести что-то равноценное предложенному?
Кэролайн сильно надавила на край столешницы, стараясь сдержать негодование.
Конечно, у нее не шикарный дорогой салон, где хозяева сами решают, кого обслуживать, а кто недостоин даже приближаться к дверям. Но ее швейная мастерская ничуть не похожа и на те темные, грязные подвалы, где несчастные, бесправные женщины с утра до ночи шьют одежду почти в рабских условиях. Как этот аристократишка смеет пренебрежительно отзываться о ее заведении, на создание которого потрачено столько усилий? Как он смеет врываться в ее жизнь, ожидая, что она с готовностью оставит все то, чего они с матерью достигли таким трудом?
– Я уже давно не юная легкомысленная девушка, – возмутилась Кэролайн, чувствуя, как внутри у нее все кипит. – Я вполне взрослая самостоятельная женщина, и у меня нет желания выходить замуж ни за богача, ни за бедняка. Что же касается мечтаний о замках и роскошных особняках со звучными названиями, о разъездах по балам в изысканных, безумно дорогих нарядах… При жизни отец почему-то не интересовался, о чем я мечтаю, ему не было до меня никакого дела. Мои мечты умерли задолго до его смерти. А относительно этого места… Оно дает мне защиту и независимость от прихотей самодовольных эгоистов, подобных моему отцу. А также подобных вам.
Склонив голову и приподняв брови, Дрейтон несколько секунд рассматривал ее, точно какое-нибудь экзотическое насекомое, выставленное напоказ в музее.
