не делаю этого… может, жду тепла, хотя откуда ж ему взяться?
Ночь ничего магического не несёт в себе.
Лишь холодную постель и пустой потолок, в который я смотрю.
Сон не приходит… хотя, может я уже не понимаю, когда засыпаю, потому что на утро непонятно – то ли я спал, то ли просто лежал несколько часов с закрытыми глазами… Вообще-то говоря, больше на «отключку» похоже…
Следующий день кажется светлым, даже солнце показывается, освещая тот небольшой слой снега, что есть на улице.
Я сам для себя замечаю, что это первый день, когда оно вообще выглянуло в этом месяце.
Может станет, всё-таки, немного теплее?
Пора бы наряжать ёлку, а то как-то некрасиво будет – завтра новогодняя ночь, а я без неё…
Достаю с верхних полок шкафа коробку, со сложенной в неё искусственной ёлкой и игрушками.
Ставлю.
Расправляю ветки и макушку.
Начинаю наряжать.
Игрушек много, всем им, наверное, столько же, сколько мне… разные шарики, птички, гирлянды, снеговики, дождик… всё это напоминает детство, то самое детство, когда ты думал, что до взрослой жизни далеко, а тут – бац! – а дальше только старее и всё… тю-тю…
Наконец, ёлка наряжена.
Смотрится она очень красиво, а мне становится грустно… так нестерпимо грустно и тоскливо по прошлому, когда всё это было весело, когда под ней можно было найти подарки, а что теперь?
Я сижу перед искусственным деревом, скрестив, по-турецки, ноги, смотрю на него и понимаю, что чудес не будет… я и не жду…
Тридцать первое декабря.
На улице падает снег, солнце вроде есть, а вроде и нет.
К вечеру, я решил пойти на улицу, уж и сам не знаю зачем. Вид у меня неважный: мешки под глазами (хоть раньше их и не бывало), растрёпанные волосы и щетина, которой любой актёр, играющий алкоголика, позавидует.
Небо стало тёмным, появлялись звёзды, луна, фонари и гирлянды светятся везде.
В центре города стоит огромная ёлка, освещённая разными лампочками и прожекторами, рядом бегает много детей, и все получают подарки.
На заснеженных улицах полно людей… влюблённые пары, семьи, компании друзей… все счастливы, все вместе… а я один… хожу средь них угрюмый. Должно быть, странно это выглядит со стороны: у всех радость, а тут какой-то хмырь ходит – грустит, только праздник омрачает да народ пугает непотребным своим видом. А я просто не понимаю, как можно быть такими счастливыми… почему всем весело, а мне нет, почему все вместе, а я один?
Я возвращаюсь в холодную квартиру, шторы стоят парусом от ветра, немного снега намело на пол у окна. Вот, теперь точно надо его прикрыть, а то ещё сугроб привалит – не разгребу.
Берусь за ручку, закрываю… пепельница вылетает в окно, и через несколько секунд слышится звон разбитого стекла (или же льда).
«На счастье», – думаю я и смотрю вниз. На асфальте блестят осколки стекла и льда. «Прям моё состояние», – про себя говорю я и задумываюсь, что сготовить на ужин.
Впрочем, выбирать не приходиться… «завтрак, обед и ужин холостяка» – пельмешки.
На часах одиннадцать вечера.
В моей квартире темно.
Телевизор включён, все там друг друга поздравляют, поют, пьют, веселятся… а я сижу на подоконнике у открытого настежь (или нараспашку) окна (снова, здравствуй! снова, как дела?).
Снаружи холодно, редкие снежинки попадают на меня, а я этого не чувствую.
С улицы слышится смех, слышатся радостные возгласы, а мне не смешно.
Снежинки крутятся в воздухе, напоминая небольшую метель… и видно в их мерцании что-то до боли знакомое, что-то печальное, что-то молчаливое, что-то… похожее на меня…
Я всё ещё сидел на подоконнике, когда из комнаты, где работал телевизор, зазвучали фанфары перед речью президента.
Решил, наконец, слезть и открыть шампанское, а то прям вообще не Новый год.
Пока открывал, уже и прозвучала речь, пробили куранты, спели гимн, на улице послышались звуки салюта, и небо осветилось различными цветами огней, вырисовывавших самые невероятные и красивые рисунки.
Спасибо тем людям, что не ленятся запускать его на Новый год! Это ж бесплатное шоу для почти всех жителей города…
Я стою с бокалом шампанского у открытого окна, откуда ветер задувает ко мне в дом снежинки, а я этого всё ещё не чувствую…
Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведёшь… вот, ведь, как грустно всё выходит…
Я чувствую, как в носу начинает пощипывать, как перед слезами…
Тут, раздаётся звонок телефона – звонит мама, тот человек, которому я нужен, который про меня помнит, хоть нас и разделяет расстояние…
Отвечаю на звонок, мы поздравляем друг друга.
По телевизору показывают концерт, за окном фейерверки и снег и сотни радостных лиц… а мне грустно и тоскливо… встречать Новый год одному…
«И видеть Новый год»
На улице уже смеркалось, хотя на часах было только начало пятого. Впрочем, ничего удивительного – декабрь на дворе – предновогодняя пора.
В воздухе вихрем кружились снежинки. Лёд на лужах, будто груда алмазов, красиво поблёскивал. Под ногами отзывался хрустом снег.
Сквозь всю эту красоту, смешанную с холодом, Ирина шла по белому заснеженному асфальту. Вдоль дороги стояли мрачные «облысевшие» деревья, кора которых от темноты и холода казалась совсем чёрной. Сквозь их голые ветви, покрытые снегом, были видны разноцветные огоньки окон и гирлянд в домах. От этого даже казалось немного, что это такие яркие листья на снежных ветках. Однако это была такая простая, но такая искренняя человеческая радость приближающемуся празднику – Новому году.
Ирина шла за своей дочкой в детский сад. С тех пор, как день стал становится короче, она старалась забирать Надю пораньше, что всегда радовало малышку.
Наконец, показались знакомые белые стены. В окнах горел яркий свет, и видны были силуэты играющихся детей. Сколько Ирина ни забирала свою дочку, а всё пыталась найти её в окнах. И никак не получалось.
Зашла в знакомый вестибюль, в котором висело много детских разноцветных курточек и опёрлась на одну из стен перед дверью, за стеклом которой бегали и играли детки. Она знала, что Надя сейчас её заметит. Да! Такая родная и милая маленькая фигурка в розовой кофточке уже бежит к двери с возгласами:
– Мама! Мама пришла!
Воспитательница, улыбаясь, открыла дверь, ибо девочка всё ещё не могла дотянуться до ручки.
Ирина присела на корточки, и Надя устремилась в её родные и холодные, с улицы, объятия.
– Привет, Наденька! – нежно говорила мама. – Соскучилась?
– Да! – нараспев воскликнула девочка. – Пошли домой!
Она выскочила из объятий
