веду себя по-взрослому, — проговорил Энди, не отводя взгляда от коробки.
— Тогда открой наконец этот чертов подарок!
— Рудольф! — громко проговорила мама, — это его день рождения.
— Точно, — сказал мужчина, — ему сейчас двадцать один, и он мог бы уже перестать вести себя как десятилетний ребенок. Когда я был в его возрасте, у меня уже была своя квартира, подружка и работа!
Энди перевернул коробку. На дне красовалась надпись: «Уолнат Системс». Рядом с двумя словами располагался логотип, который, возможно, должен был изображать ядро грецкого ореха, хотя с таким же успехом это мог быть мозг. Под ним крупными серебряными буквами значилось: «Зеркало». Некоторые буквы в этом слове имели зеркальное отображение. Выглядело неплохо. Ниже надписи находилось изображение чего-то похожего на зеркало — гладкая серебристая поверхность в черной рамке. Энди повернул ее так, что в ней можно было увидеть его собственное отражение: ярко-голубые глаза за стеклами очков в черной оправе, вьющиеся светлые волосы. Он показал своему отражению язык.
— Это уже слишком! — крикнул Рудольф. — Если тебе не нравится подарок, ты только скажи. Мы вернем его завтра же!
— Он же не имел в виду ничего плохого! — вмешалась мама.
— Ты хоть знаешь, сколько стоила эта штука?
Энди проигнорировал мать и отчима. Он повернул сверток так, чтобы огоньки гирлянды отражались в серебристом зеркале на коробке. Отражение было более четким, чем на оберточной бумаге. Он понюхал подарок. Пахло свежей упаковкой: бумагой, краской, пластиком. Все было нетронутым, новеньким.
— Я буду завтракать. А вы делайте что хотите! — отчим сел и налил себе кофе.
— С днем рождения, сынок, — сказала мама.
— Спасибо, мам, — ответил Энди, не глядя на нее. Он осторожно открыл коробку. Запах новой вещи усилился.
Зеркало лежало на черной бархатистой подложке. Экран выглядел тусклым, поскольку его прикрывала защитная пленка. Энди вытащил устройство. Оно было тяжелее его смартфона и во много раз мощнее.
Он знал технические характеристики Зеркала наизусть: тысяча двадцать четыре RISC-процессора[4], которые позволяли совершать до семи триллионов вычислительных операций в секунду — столько же, сколько в 2000 году совершал самый быстрый компьютер в мире. Терабайт встроенной памяти. Сверхбыстрое интернет-соединение со скоростью передачи данных до двухсот пятидесяти шести мегабит в секунду — это достигалось через Ethernet-кабель[5],— а в условиях обычной мобильной сети порядка тридцати двух мегабит. Одним словом, это был самый мошный компьютер, когда-либо созданный для использования на бытовом уровне.
Внутренняя архитектура устройства[6] по-настоящему впечатляла: процессоры, структура памяти и встроенное программное обеспечение были оптимизированы для работы искусственной нейронной сети с несколькими сотнями миллионов нейронов — их столько в мозге птиц.
Энди нажал кнопку включения на боковой панели. Ничего не произошло. Конечно, мама забыла зарядить Зеркало. Он осторожно отложил в сторону системный блок, достал упаковку с остальными аксессуарами и бережно вскрыл ее: внутри находились зарядное устройство и блютус-гарнитура — браслет и наушник.
Энди примерил браслет на правое запястье. Тот смотрелся великолепно: черный, со слабо светящейся красной надписью: «Нет соединения». На внутренней стороне эластичного браслета располагались датчики, фиксировавшие пульс, электрическое сопротивление кожи и температуру.
— Мы сегодня вообще позавтракаем или нет? — раздался раздраженный голос отчима.
— Минуточку, Рудольф, — прозвучал мамин ответ.
Энди закрепил наушник, одновременно вытащив тонкий гибкий щуп длиной примерно десять сантиметров. Казалось, на голове у него выросла антенна. На самом деле это была камера с микрофоном — будучи величиной с булавочную головку, она имела обзор триста шестьдесят градусов и обладала необыкновенно высоким разрешением. Именно так Зеркало воспринимало окружающую среду.
Наушник ощущался слегка непривычно, но неудобств не доставлял. Энди наклонил щуп вперед, чтобы тот лежал параллельно дужке очков, и посмотрел на поверхность Зеркала. Однако по размытому изображению невозможно было определить, включилась ли камера.
— Мне некогда ждать. Я должен прямо сейчас уходить!
Энди вставил вилку зарядной станции в розетку и установил на ней системный блок. Мелодичный звуковой сигнал и загоревшийся на экране значок возвестили, что идет зарядка аккумулятора. Энди знал, что при полной зарядке и стандартном режиме работы устройство способно функционировать восемнадцать часов. Ночь оно должно проводить на зарядной станции, получая питание и обрабатывая впечатления, полученные за день. По такому же принципу действует и человеческий мозг.
Энди снял наушник и положил его обратно в коробку. Браслет остался на руке: уж больно приятные ощущения он вызывал. Тем временем светящаяся надпись исчезла, но одного прикосновения пальца было достаточно, чтобы она появилась снова.
— Давай позавтракаем, дорогой!
— Да, мама. Спасибо, мама!
Она поцеловала Энди в лоб, будто он был еще маленьким.
— Не за что. Я надеюсь, что тебе понравился наш подарок.
— Да. мама.
Энди знал о Зеркале все, что нужно знать: в сети можно было найти множество отчетов об испытаниях и восторженных отзывов. Только в первый день продаж по всему миру было куплено пять миллионов устройств. Все шло к тому, что Зеркало обгонит даже айфон во всех его модификациях — самый успешный электронный продукт всех времен. Вообще-то Энди хотел другой подарок на день рождения: он мечтал об игровом компьютере самого высокого класса. Зеркало было в первую очередь средством связи, но все общение Энди происходило в виртуальной реальности «Уолд оф Визадри»[7] — его любимой онлайн-игры. И для этого требовалась лишь соответствующая гарнитура, а не устройство ценой свыше тысячи евро.
Он подумал: может, попросить маму поменять Зеркало на то, что ему действительно нужно? Но ведь она, как всегда, устроит из его просьбы целое представление! Она считает, что он слишком много времени посвящает компьютерным играм, в то время как должен больше находиться в «реальном мире». Мама просто не понимала, что ролевые онлайн-игры как раз и были для Энди «реальным миром» — единственным, в котором он хотел бы жить. В этом мире все люди были равны. В нем не шастали пугающие вонючие суматошные толпы. Там вас не могла сбить машина, просто потому что вы отвлеклись, ошарашенные непонятным разнообразием ощущений. Мир, в котором другие далеко не сразу видели, что вы отличаетесь от них. Мир, где умение считывать выражения лиц друг друга или понимать странные шутки и каламбуры не являлось важным.
