нее время. Просто все ее существо словно бы отшатнулось в ужасе от реальности, которая вдруг встала на дыбы и впустила в себя это.
Это — существо… если его можно так назвать. Владыка в своей драконьей форме был велик, но появившийся Враг закрывал собой полнеба. По сравнению с ним Дракон казался гусеницей.
Кроме того, оно больше походило на грозу, принявшую форму; на живое порождение магии; на мятежного духа из старинных легенд; на разъевшегося демона какого-то невообразимого ранга; на тварь из Нечистого измерения, которая съела целый город — слышала госпожа Салагон страшилку на эту тему… С чем угодно его можно было сравнить, но не с живым существом.
Через секунду, когда первый и самый мощный шок прошел, Сиарой овладело отвращение — настолько же инстинктивное и малообъяснимое, которое одни люди чувствуют к насекомым, а другие — к множеству разнокалиберных отверстий.
Как-то вдруг сразу она не разумом, а всем телом поняла: с этой херней нельзя договариваться. Ее можно только убить — или быть убитой.
«Так, стоп, — сказала себе Сиара, хотя руки ее уже потянулись в астрал за заготовкой боевого заклятья, самого сильного, которое у нее только было, — почему ты так считаешь? Нет такого существа, с которым нельзя было бы договориться! Все чего-то боятся, все чего-то хотят…»
Это она знала, как никто. У каждого есть слабое место. Даже если ты очень силен — может быть, неумение быть слабым как раз и станет тем крючком, на который тебя подцепят.
Разум же человека, когда-то занимавшегося наукой, говорил: так называемый «инстинкт» может быть продуктом воспитания и предрассудков. Иногда, чтобы поступить правильно, нужно пойти наперекор природе. Например, нельзя поддаваться состраданию и давать мясо умирающему с голоду, пусть сначала напьется рисового отвара.
Опыт же вопил другое: доверяй ощущениям — особенно таким сильным и таким глубоким.
Сиара ударила еще прежде, чем додумала предыдущую мысль.
Самое мощное заклятье в арсенале главы службы Дворцовой безопасности было действительно убойным. Она знала множество способов убить противника — одного или группу, виртуозно умела наводить иллюзии, особенно звуковые (недооцененная сфера магического мастерства, ибо, хотя звуковые иллюзии не настолько впечатляют, как зрительные, но и фальшивку распознать сложнее — любая зрительная иллюзия обязательно хоть немного, да просвечивает, а вот звуковую можно сделать безупречно). Особенно же искусной Сиара Салагон стала в области защиты.
И все же она как никто осознавала: бывают такие битвы, где у кого больше дубина — тот и победил. Поэтому постаралась обзавестись самым большим и шипастым моргенштерном. Это была ее личная разработка, хотя в основе лежал тот же принцип, что и у стандартной «бомбы» демоноборцев. Только те стремились отсечь демона от источников питания, вакуум же создавался как побочный продукт. А госпожа Салагон поставила себе целью создать не просто чистый вакуум, но и уничтожить саму материю, все, что оказывается в определенной сфере. Не испарить резким повышением температуры, не разорвать взрывной волной — именно уничтожить, исключить саму возможность существования материи в сфере нахождения заклятья.
Никогда прежде она не применяла это заклятье полностью, только отдельные компоненты — и только в тщательно защищенном двойной дуэльной защитой зале. Но безумные времена требуют отчаянных мер.
Эффект превзошел все ее ожидания.
По ушам ударил оглушительный вой и грохот, куда сильнее, чем те, что сопровождали появление эмиссара Идеальной Тысячи.
Мощнейший удар швырнул саму Сиару на землю, протащил волоком несколько метров, обдирая о слишком хрупкую не-скалу, и вжал в сухую пористую поверхность. Пыль вокруг взметнулась столбом, жгуче забиваясь в глаза — Сиара едва успела зажмуриться. К счастью, несколько ее защитных амулетов все-таки сработали, а не то она сломала бы себе шею. Или, что вероятнее, ее зацепил бы один из обломков, которые проносились мимо.
Не вставая, Сиара выпустила универсальное аналитическое заклятье — оно у нее тоже было подвешено в астрале в виде шаблона, можно запустить за доли секунды.
Бесполезно: полная мешанина и какофония, невозможно интерпретировать результат. Пришлось рискнуть и попытаться встать… почему не получается, неужели ее так сильно приложило? Странно, она ведь ничего не чувствует… ну хоть поднять голову…
Поднять голову получилось, а вот глаза открыть — не сразу; жгучая едкая пыль, казалось, царапала роговицу под веками. Однако через несколько секунд (целая вечность в бою, но что поделать) Сиаре все же удалось проморгаться, она поняла, почему не получилось встать.
Ее держало щупальце, словно сотканное из тумана и молний. Абсолютно неощутимое на коже, оно сковывало движения почище смирительной рубашки (да, был у Сиары и такой опыт). Плотно спеленав женщину, оно прикрутило ее к обломку скалы, и прямо вместе с ним держало напротив морды — одновременно удивительно красивой и страшной, хоть мочевой пузырь опорожняй.
Эмиссар Идеальной тысячи поймал ее и теперь внимательно разглядывал, решая что-то.
«Последний шанс!..» — промелькнуло в голове у Сиары.
— Я знаю слабое место Дракона… — прокаркала она пересохшим горлом, преодолевая отвращение, от которого не мутило. — Мы можем договориться.
При этом она уже знала: договариваться с ней никто не будет. С едой не договариваются. Но не попробовать не могла.
«Умереть с достоинством» — это сказка для слабаков и пораженцев. Сиара знала, что никакого достоинства в смерти нет — уж она-то насмотрелась на смерть во всех ее видах.
В следующий миг она поняла, что нет, не во всех.
Глава 2
Разговор в императорском семействе (без правок)
— Ты хочешь сказать,
