Социальный заказ на его разработку наука с большей степенью вероятности может получить именно с помощью прессы, воздействие которой на законодательную власть несравненно выше, чем у правоохранительных органов, научных и учебных заведений, ученых.
При всех имеющихся издержках в последнее время обеспечение наиболее сложных проблем криминологической безопасности Российской Федерации непременно осуществляется при активном участии средств массовой информации. Более того, роль журналистов по выявлению, расследованию и предупреждению преступлений постоянно возрастает, а нередко становится решающей даже в сравнении с правоохранительными органами, включая и их научные подразделения. Лить горькие слезы по этому поводу, а тем более обвинять прессу в том, что она, мол, занимается не своим делом, отбирает хлеб у юристов, по всем позициям неверно и вредно для решения современных задач борьбы с преступностью. Гораздо важнее здесь не определять приоритеты между юристами и журналистами в этой части, а найти место каждого в новом раскладе сил и возможностей между субъектами предупредительной деятельности. И тут далеко не всегда и во всем надо начинать с чистого листа. Опыт на этот счет имеется. Например, мы в свое время, в гораздо более сложных по ряду позиций условиях, чем, скажем, сейчас, для получения необходимой криминологической информации стали использовать не только приевшиеся всем анкетирование отдельных групп законопослушных граждан и правонарушителей, но и публикацию проблемных статей о преступности и мерах противодействия в многотиражных, особо читаемых и уважаемых газетах и журналах («Комсомольская правда», «Труд», «Журналист» и др.). Так, в тесном сотрудничестве с журналистами «Комсомольской правды», «больными» правовой тематикой (Юрий Щекочихин, Александр Сабов, Анатолий Юрков) в рамках специально разработанной программы мы опубликовали несколько проблемных статей, жестко направленных на борьбу с хищениями, взяточничеством и иными имущественными преступлениями. Задев за живое своих читателей, мы в ответ получили несколько тысяч писем, имеющих широкую географию и читательскую аудиторию, которая, уловив наш антикриминогенный настрой и его направленность, не только ругала жуликов и казнокрадов, но и предлагала конкретные меры по противодействию преступности белых воротничков. Все это позволило нам обеспечить более высокое качество криминологических исследований и обеспечить внедрение их результатов в практику.
Современный уровень правовой подготовки журналистов, для которых обычным делом стало проведение по собственным программам разного рода журналистских расследований, подготовку аналитических обзоров и обобщений по вопросам борьбы с преступностью, в основе своей довольно высок. Но и сейчас белых пятен тут предостаточно. Есть здесь, конечно, и обоюдные недоработки и просчеты, наличие которых выгодно, прежде всего, освоившим правила маскировки преступникам разного уровня и социального статуса. Эти обстоятельства и должны быть определяющими в объединении усилий по противодействию криминалу.
Динека В. И.
К вопросу о содержании должностных и служебных полномочий в рамках должностных преступлений
Динека В. И.,
профессор кафедры уголовного права Московского университета МВД России, д. ю.н., профессор
Определение границ должного и возможного поведения лиц, занимающих различные должности в органах законодательной, исполнительной и судебной власти, имеет не только теоретическое, но в большей степени практическое значение. В основном это связано с ошибками, возникающими при квалификации преступлений, совершаемых должностными лицами, представителями власти, государственными и муниципальными служащими. Это влечет за собой значительные правовые ошибки по привлечению к ответственности лиц, которые по своему положению не могут быть субъектами должностных либо служебных преступлений.
Изучение развития чиновничества в царской России показывает, что под государственной службой в тот период принято было рассматривать деятельность, осуществляемую чиновниками по управлению делами государства. Вопрос об уголовной ответственности лица ставился при наличии субъективных и объективных признаков. Само превышение пределов предоставленной от имени государства административной власти (полномочия) рассматривалось в качестве субъективного признака. Совершение же действия по службе в нарушение требований закона – объективный признак. Наличие субъективных и объективных признаков считалось достаточным основанием для привлечения лица к ответственности за совершенное им неправомерное действие по службе. К концу XIX века государственными служащими и должностными лицами считались те, кто замещал должности в учреждении, выполнял на профессиональной основе определенные функции за вознаграждение, обладал административной властью для совершения действий от имени государства.
После 1917 года профессиональное чиновничество было репрессировано лишь потому, что его место должна была занять вновь создаваемая «пролетарская» государственная служба. В силу этого советское государство осталось без кадровых государственных служащих. Вместо профессионалов был создан совершенно противоположный тип чиновника. Фактически новые власти отвергли бесценный опыт исторических реформаторских изменений, на смену которым пришла некомпетентная и безжизненная по своей природе бюрократическая номенклатура руководящих кадров советских органов[1], в среде которой культивировались «двойная мораль», отсутствие собственного мнения, безоговорочная подчиненность линии партии. В этом процессе негативную роль сыграло и уголовное законодательство, признававшее должностными лицами широкий круг субъектов. В их числе оказались лица, занимающие постоянные или временные должности в государственном (советском) учреждении, предприятии, а равно в организации или объединении, на которых возложены законом определенные обязанности, права и полномочия в осуществлении хозяйственных, административных, профессиональных или других общегосударственных задач[2]. Роль и значение человеческого фактора в этой области деятельности полностью игнорировалась, и потому в тот период о необходимости повышения роли служащего в системе государственного управления не могло быть и речи. Он рассматривался как элемент научной организации труда, предназначенный для превращения в аппарат функционирования системы власти, в «сложную машину или систему машин»[3]. В конечном итоге неприятие служащего главной фигурой в государственном управлении повлекло за собой некомпетентность в управлении делами государства, как следствие, сказалось на небывалом росте коррупции, взяточничества. Указанные обстоятельства повлияли и во многом предопределили содержание дальнейших научных разработок правового статуса служащего, определение его роли и места в государственном управлении. Отсутствие в различных отраслях права основных понятий служащего, должностного лица вполне объяснимо, поскольку этими проблемами в основном занималось уголовное право. Отдельные отрасли права разрабатывали свои понятия, но их основу составлял понятийный аппарат, созданный уголовным правом.
Советский период развития понятия должностного лица в качестве основных его признаков рассматривал следующие два: а) наличие у лица занимаемой на законном основании должности в организации, предприятии, учреждении, б) характер выполняемых им в органе обязанностей, функций. Акцент законодателя на такой признак, как наличие постоянной или временной должности, уже предполагал его достаточность для признания лица субъектом должностного преступления и привлечения к уголовной ответственности. Это обстоятельство усугублялось тем, что закон признавал должностными лицами и тех, кто выполнял хозяйственные, административные и профессиональные задачи. Например, должностными лицами признавали тех, кто в сельском хозяйстве не мог заниматься ничем другим, как совершать хозяйственные операции, и потому в их числе оказывались не только бухгалтер, кассир, но и колхозник, назначенный экспедитором по доставке машин с колхозным зерном на элеватор[4].
В основе определения понятия любого субъекта должностного преступления должны находиться признаки, указывающие не только на то, что лицо занимает должность в органе государства, руководит людьми, коллективом, выполняет определенные по содержанию административные либо хозяйственные функции, но состоит на государственной службе и наделен полномочиями административного либо властного характера. Представляется целесообразным термин «государственный служащий», используемый уголовным правом, рассматривать в качестве общего понятия, которое включает в себя, по существу, всех, кто состоит на службе у государства. В эту широкую категорию входят различные по своему статусу и должностному положению лица с неодинаковым содержанием полномочий. Так, например, государственный служащий в отдельных случаях может быть должностным лицом либо представителем власти. Все зависит от занимаемой государственной должности и объема полномочий, наличие ко торых является определяющим для отнесения его к служащему, должностному лицу либо представителю власти.
