неподвижно замер на верхней ступеньке крыльца.
Ну а я скромненько расположился на ступеньке самой нижней — сбоку, как можно дальше от входной двери. Устроил перед собой короб, который заодно служил подставкой для ног клиентам, начал раскладывать рядышком щётки, скребки, тряпицы и банки с разноцветной ваксой.
Грязная обувь — удел бедноты. Для уважающего себя человека попросту невозможно явиться в гости, присутственное место или ресторан в нечищеных туфлях, а улицы замощены не везде, во дворах — лужи, на дорогах — конские яблоки. И тут я! Отскоблю, вычищу, заполирую!
Разумеется, работали в квартале и другие чистильщики, но бульвар был людный, хватало клиентов и мне, и загорелым дядькам, выкупившим в управе патенты и застолбившим за собой все хлебные места. Я — нет, я был здесь чужаком на птичьих правах. Чистил обувь гостям клуба и за это отстёгивал треть заработка привратнику, а ещё треть уходила в карман подручного квартального надзирателя, который закрывал глаза на то, что моими услугами пользуются и обычные прохожие.
А иначе — никак, иначе ловить здесь было нечего. Редко-редко меня вызывали в переднюю клуба и ещё реже после этого удосуживались заплатить. Сюда господа не приходили, а приезжали, обувь им чистили лакеи. Вот и сейчас пассажиры трёх один за другим остановившихся у крыльца экипажей в мою сторону даже не взглянули, сразу прошли внутрь.
Впрочем — ерунда. Набегало в итоге не так уж и мало. В удачные дни получалось выкраивать себе половину заработка, в нечастые неудачные я не жадничал и отдавал своим покровителям почти всё, лишь бы только не лишиться их расположения. Уж больно непросто было столковаться с этой парочкой. Но дело того стоило: пусть чистильщику обуви и не светит сорвать куш, зато удачное место обеспечивало неплохой и, что самое главное, стабильный доход. В Гнилом доме таким больше никто похвастаться не мог. У нас либо густо, либо пусто. Ну и в долги влететь легче лёгкого.
Подошёл молодой человек в неброском сером сюртуке и свободного кроя штанах. Приветствуя привратника, он прикоснулся пальцами к полям котелка, затем поставил ногу на короб и огляделся по сторонам.
— Удачный намечается денёк, да? — с усмешкой произнёс помощник квартального надзирателя, проведя ногтем по реденькой полоске усиков над верхней губой. Блеснул медью висевший на цепочке свисток.
Я занялся его грязными ботинками и кивнул.
— Ага, лило как из ведра!
Дождь шёл всю ночь напролёт, а вот к утру распогодилось, так что сейчас и вправду было самое время воспользоваться услугами чистильщика обуви.
Помощник квартального оценил состояние своих ботинок, небрежно бросил:
— Работай! — И зашагал было прочь, но замер, уставившись куда-то вдаль.
Я проследил за его взглядом и увидел, как спешно разбегаются прохожие с пути катившего по дороге парового экипажа. В нашей округе появление самодвижущейся коляски собрало бы целую толпу, здесь же за чудо-агрегатом увязались лишь двое мальчишек, хотя хватало на улице и разносчиков, и славящихся своей бесшабашностью подмастерьев.
Когда самоходный экипаж остановился перед крыльцом и стал виден боярский герб с чёрным змеем на лиловом поле, я опасливо втянул голову в плечи и постарался сделаться как можно незаметней. В клуб прикатил тайнознатец из родовитых, а более вздорной публики было не сыскать. Куда там подвыпившим ухарям!
Шофёр в блекло-лиловой ливрее остался за рулём, а из экипажа выбрался молодой человек с цепким взглядом охотника на воров. Молодчик глянул на меня — будто стылым ветерком потянуло! — затем осмотрел улицу и лишь после этого распахнул дверцу пассажирского отделения. Из того появился седовласый старик. С подножки он шагнул сразу на вторую ступень крыльца, а там вдруг навалился на трость с ручкой в виде змеиной головы и уставился на меня.
Зрачки тайнознатца цветом оказались под стать полю герба, были они лиловыми и ничуть не выцветшими. Прежде чем я успел разглядеть хоть что-то ещё, старик хрипло каркнул:
— Прочь!
Я вскочил со ступеньки, и тотчас трость стремительно крутанулась, расплывшись в едва различимую глазом полосу. Спас опыт уличных драк — чуть приподнял ногу, и удар не раздробил колено, а пришёлся по голени. В голове будто шутиха взорвалась, на какое-то время мир попросту перестал существовать.
Точнее — из действительности выпал я сам. Очнулся на мостовой, когда экипаж уже укатил, а злобный старикан скрылся в клубе. Но его спутник задержался на крыльце, именно он и скомандовал:
— Избавьтесь от мусора!
Из глаз у меня текли слёзы, нестерпимо ныло под коленом и болела прокушенная губа, а голова и вовсе шла кругом, но на улице не выжить тому, кто не умеет держать удар. Я вмиг бросил зажимать ладонями отбитую ногу и принялся запихивать в короб щётки и скребки. Уже взял банку с ваксой, когда привратник вдруг ухватил меня за ворот и рывком стащил с крыльца!
Помощник квартального приложился ботинком по коробу, я наклонился поднять его, и это стало ошибкой. Привратник так наподдал ногой под зад, что меня бросило вперёд и устоять не вышло, прокатился на животе, разрывая рукава и ссаживая локти. Следующий пинок пришёлся по коробу, стенка его проломилась, крышка распахнулась, содержимое разлетелось по сторонам. А только я вскочил, и привратник угрожающим замахом пресёк попытку задержаться, дабы собрать пожитки.
— Убирайся! — гаркнул он. — И чтоб я больше тебя здесь не видел, гадёныш!
Прохожие засмеялись, кто-то издевательски засвистел, стало так обидно, что аж зубами скрипнул. Только это уже не от обиды, а от бешенства и бессильной злобы.
Именно что — бессильной. Черти драные! Плетью обуха не перешибёшь!
Припадая на отбитую ногу, я поплёлся прочь с одной-единственной банкой ваксы, и в спину тут же что-то ударило — не иначе швырнули щётку. Я вздрогнул, но не обернулся, сделал это уже только у соседнего дома, когда правую голень пронзила особо острая вспышка боли. Кинул быстрый взгляд на клуб, похромал дальше, задумался.
Никто здесь не знал, кто я и откуда. Никакой охотник на воров след не возьмёт. Да и не станут на этих живоглотов деньги тратить. Чай, не вор и не убийца. Главное только ноги унести.
Я оценил остававшееся до перекрёстка расстояние, развернулся и, продолжив движение корпуса, мощным плечевым замахом отправил жестянку с ваксой прямиком в витраж на фасаде клуба. Медлить не стал и сразу рванул прочь, успел пробежать добрый десяток шагов, прежде чем меня нагнал звон рассаженного стекла.
Да! Попал!
У меня словно крылья за спиной выросли! А как иначе-то⁈ Теперь если изловят, то
