Читаем без скачивания Чао, Феликс Вивас - Сергей Осмоловский

– Бонждёрно, бль! Другого времени нет, чтоб уточнить?

– Разбудил, что ли?.. – обеспокоился Герман. – Ну изви… – Из трубки Германа прерывисто загудело. – …ни, – закончил он мысль, затем положил трубку на прикроватную тумбочку, поднялся, свесил ноги и сел, упёршись руками в борт кровати.

Он был одет в трусы, очень ограниченно скрывавшие его спортивное тело. Подбородок обрамляла недельная борода, а лоб – всклокоченный ёршик. Взгляд, однако, был свеж, осмыслен, сонливости не выражал и убедительно, сосредоточенно, напряжённо пялился в пол. Насмотревшись под ноги, Герман взял пульт, включил телевизор, бросил пульт на кровать, поднялся, поскрёб ягодицу и вышел из спальни.

Телевизор заработал и, странное дело, стал как будто самопроизвольно переключать каналы, пока не нашёл нужный, где на экране показалось довольное лицо некоего крупного итальянского бизнесмена – ДЖАНФРАНКО, вкусного мужчины сорока двух лет в деловом костюме и тёмных очках, которого «атаковали» журналисты по пути в машину. Тут же и громкость звука увеличилась как будто сама собой. Диктор вещал:

– Вчера в Италии знаменитый архитектор и фабрикант Джанфранко Скарфоне, которого ещё называют «Мраморный король», заявил об объединении итальянской, двух германских и турецкой компаний под собственным брендом.

Поскальзываясь на паркете, в спальню влетел Герман: без трусов, но с полотенцем на шее. Капельки воды срывались с его мокрых волос и разбивались вдребезги у его ног, пока он слушал диктора, с ошалелым интересом застыв у ТВ.

– Объём транзакции участниками сделки не разглашается, но эксперты говорят о сумме в несколько сотен миллионов евро…

Герман, не глядя, схватил телефонную трубку с тумбочки, но она оказалась телевизионным пультом. С какой стати? Герман удивлённо скривил лицо, потому что он точно помнил, что пульт оставил на кровати, а на тумбочке должен был лежать телефон!.. Или нет?.. В общем, не время было разбираться – Герман бросил пульт «на место», на кровать, судорожно схватил телефон, нажал на клавишу и стал ждать. Фоном звучал голос Джанфранко:

– Sono contentissimo! Oggi il mio sogno si è avverato: le aziende di pietra europee principale sono subordinate a criteri comuni di qualità, come diceva il mio grande compatriota Michelangelo: tagliare via tutti gli eccessi. Marmo come un’opera d’arte.12

– Ромка, слушай!.. – крикнул Герман в телефон. – Да не ной, а слушай! Тендер, на который мы заявку отправляли, помнишь?.. Ну да, в шорт-лист попали, но дальше не знали, как подступиться!.. Мы возьмём его голыми руками! Го-лы-ми!.. Ага! Подробности после! Чао!

Герман сбросил звонок, стянул полотенце с шеи и вот так, ничем не прикрытый, обращённый всеми первичными половыми признаками к крупному плану итальянца, дослушал его высокопарную речь, а затем набрал ещё один номер:

– Здравствуйте, билеты до Рима на сегодня есть у вас?.. Самый ранний, да… Эконома нет, только бизнес?.. Ну, давайте бизнес…

Дверь квартиры распахнулась, и на лестничную площадку к лифту вышел Герман, одетый в лёгкие летние штаны, подвёрнутые выше голени, тонкие спортивные тапочки на босу ногу и светлую рубашку с подвёрнутыми рукавами. Закрывал дверь он, говоря по телефону:

– А я высоты боюсь!.. Да, это уважительная причина! Я не пойму: кто из нас начальник, а кто подчинённый – почему я ещё оправдываюсь перед тобой? Выперли меня из Италии на год, забыл? Это – достаточно уважительная для тебя причина?.. Вот так! Короче, летишь ты. Ты парень симпатичный, контактный, поговоришь там с Джанфранко, соблазнишь его… Не «хо-хо!», а на сотрудничество соблазнишь! Заинтересуешь перспективами – в общем, дашь понять, какие мы брáви рагацци13… Как? Я не знаю – как! На футбол сходи с ним!

Закряхтели двери лифта, и на площадку вышли соседи Германа: брюнетка КАРИНА двадцати пяти лет и её пятилетний сын БОРИСКА.

– Дядя Герман! – воскликнул малыш.

Герман приложил палец к губам, весело потрепал мальчика по головке, приветственно подмигнул Карине и кивнул на лифт, когда его двери начали закрываться, мол, придержи. Та улыбнулась в ответ на просьбу и вытянула руку к фотоэлементам – двери лифта среагировали и открылись снова.

– Не дерзи старшим, – разговаривал Герман с телефоном. – Да, мысль, как всегда, гениальная, и – да, ты, как всегда, верно её угадал. Что? Нет, ты летишь по работе… Я говорю, па-ра-бо-те… Провожать? А ты что – Гагарин, чтоб тебя провожать? Хотя, знаешь, правильно – возьми Полину, пусть она тебя проводит. Нам не помешает сейчас держать её поближе…

По своей кухне в красных шортах и белой майке, с большой кружкой в одной руке и с трубкой у уха в другой шаркал двадцатишестилетними ногами РОМАН.

– Ладно… – буркнул он в трубку, сбросил звонок и задумчиво отхлебнул из кружки. – Разберёмся – Полина, не Полина…

После этих слов его паховый «кошель» цепко схватили девичьи пальцы.

– Мне показалось? – выдохнул ему в ухо девичий голос.

Роман едва не поперхнулся. Придя в себя, он поставил кружку на столешницу, состроил игривую мину и объял попу Девушки, не разворачиваясь к ней лицом:

– Я еду в Италию. Тебя не беру. Ждать обещаешь?.. Ой!

Улыбка Романа окривела – это Девушка ещё крепче захватила его причиндалы. Четыре года разницы в возрасте ни моральных, ни иных преимуществ Роману не добавляли – командовала тут она.

– То есть, ты хочешь ехать без самого дорогого?

Её стройную комплекцию облегали белая майка и трусики, а ножки были одеты в гетры – невероятно сексуальные при ходьбе по дому на цыпочках босиком…

На лифтовой площадке канючила Карина:

– Герочка, ну пожалуйста, посиди с Бориской.

– Дядя Герман, – загорелся Бориска, – а мне железную дорогу купили! Я там попробовал, поигрался… Давайте её чинить!

Герман сел на корточки перед ним, радостно стиснувшим микро-кулачки от предвкушения.

– Обязательно, ковбой! – кивнул Герман. – И починим и ограбим с тобой все поезда Дикого Запада, но сперва надо раздобыть маски, чтобы злой шериф нас не сцапал, да?

– Да! – засмеялся мальчонка. Герман менял голоса, показывал на лице маски, что, вообще, его сильно веселило.

Герман поднялся, а Бориска остался у его ног и с интересом наблюдал, как тот, вытягивая руку в проём лифта, раз за разом останавливал двери.

– Карина, рад бы, но не могу, правда, – сказал Герман с сожалением. – В аэропорт еду. Даже минутки нет.

– Ну а мне что делать? – капризничала молодая мать.

Бориска жался к ноге Германа, а тот шебуршил его по головке и прикидывал: Карина – стройные, открытые ноги, тонкая талия, небольшая, но крепкая грудь, чёткий подбородок, ярко подведённые глаза, чёрные ветки наращенных волос…

– Свидание? – предположил он.

Карина опустила глаза:

– Это временно.

Герман снова, вытянув руку, вернул двери в исходное положение, а Бориска снова «усвоил урок».

– Ну да. Знаешь, как твоё имя переводится с итальянского? Милая. Милая! Чувствуется уют душевный, теплота, мамина любовь… Ты прекращай, что ли, Карин, а. Спонсоры из интернета – не самая благодарная публика. Они последние, на кого стоит рассчитывать.

Герман шагнул в лифт и, подмигнув Бориске, нажал на кнопку. Бориска неуклюже подмигнул Герману в ответ.

– А на кого мне рассчитывать? – дерзнула Карина. – На тебя?

Двери лифта закрывались, и Бориска, по примеру Германа, выставил ручки, но он был значительно ниже расположения фотоэлементов, поэтому двери продолжали закрываться, едва его не придавив – благо Герман поспешил высунуться из кабины, чтобы отвести от них Бориску, и в очередной раз отсрочил свой выход на первый этаж. Карина взяла Бориску за руку:

– Это ты можешь ровно сидеть! И носом дышать! А у меня вон – сына кормить надо!

Герман хотел бы ничего не ответить, но не смог:

– Очень скоро суть твоих свиданий станет очевидной даже для него.

Двери закрылись, и лифт повёз Германа вниз.

– Ну тогда женись на мне! – крикнула Карина в двери. – Что, брезгуешь?! Чистоплюй недоделанный…

Секунду Карина слушала, как скрежещут лифтовые тросы, а потом раздражённо стукнула ладонью по дверям. Бориска поднял на неё умную мордочку:

– Мама, двери так не откроются. Надо вот так…

Он порвался показать, как надо управляться с дверями лифта, но Карина подтолкнула его домой.

– Давай, давай, Бориска – домой.

Уже на входе прозвучал его любознательный вопрос:

– Мама, а у нас есть «читаплюй»?

– Есть, есть, проходи.

– А он тоже недоделанный?

– Тоже, тоже. Кушать хочешь?

Карина закрыла дверь, и голос Бориски прозвенел уже с той стороны.

– А можно мы его потом с дядей Германом починим?..

Тем же утром, в зале прибытия аэропорта, на паспортном контроле глаза КОНТРОЛЁРА внимательно выглядывали исподлобья – они сличали Софию с её фотографией в паспорте. За три месяца Италия очень на неё повлияла. Она поняла, усвоила и приняла то, как там живут и как одеваются. Длинные волосы теперь были распрямлены и заколоты с одного боку. Макияж был минимален – только на ресницах. Ногти были чисты от лака и аккуратно пострижены. Недорогие стильные бусы украшали грудь, которая и без того была украшена красным сердцем надписи «I Love Venezia» на большой белой футболке. Поясницу опоясывала летняя рубашка, повязанная узлом на пупке. Довершали наряд просторные по фигуре брюки, легкие спортивные тапочки, большая и дорогая кожаная сумка на локтевом сгибе. Такие люди Контролёру не нравились. София попыталась улыбнуться, но он пресёк это щелчком скул, шлёпнул ей в паспорт «кирпичную», как своё лицо, печать и сунул документ обратно через стекло, откуда ему виднелась очередь из пассажиров с паспортами наготове. София отошла от окошка, развернула маленькую, порционную шоколадку, отправила её в рот и прошла дальше, под широкую надпись «Добро пожаловать в Россию / Welcome to Russia», в зал выдачи багажа.