– Где жених?
Все повернулись, пораженные его тоном. Мигри спросил с притворной заботливостью:
– Синьорине дурно?
– Синьорина чувствует себя прекрасно, – ответил Гори, в упор глядя на него. – Имею честь сообщить вам, господа, что мне удалось ее убедить. Она согласилась взять себя в руки. Мы все в сборе. Все готово. Нужно только – не перебивайте меня! – нужно только, чтобы кто-нибудь из вас… вот, например, вы (обратился он к одному из гостей) взял на себя труд отправиться в мэрию и предупредить, что…
Ему не дали договорить. Как можно! Какой скандал! Это немыслимо!
– Дайте мне объяснить! – крикнул он, заглушая хор протестов. – Зачем откладывать? Ведь препятствием был траур невесты? Но если сама невеста…
– Не позволю! – крикнула старуха. – Не допущу, чтобы мой сын…
– Исполнил свой долг и сделал доброе дело? – перебил ее синьор Гори.
Карло Мигри выступил на защиту матери.
– По какому праву вы вмешиваетесь? – спросил он, с трудом сдерживая гнев.
– Я вмешиваюсь в это дело потому, что считаю вас порядочным человеком, дорогой синьор Грими…
– Мигри!
– Мигри, Мигри – и поймите, что не подобает пользоваться этим внезапным несчастьем. Мы не должны поддаваться удару судьбы, постигшему несчастную девушку. Наш долг – спасти ее. Разве мы можем бросить ее так, одну, беспомощную, без работы? Нет. Свадьба состоится, несмотря на несчастье и несмотря на… простите!
Он остановился, яростно пыхтя, залез в рукав пальто, с ожесточением дернул рукав фрака, оторвал его и подбросил над головой. Все невольно рассмеялись при этой неожиданной выходке. А он продолжал со вздохом облегчения:
– …и несмотря на проклятый рукав, который меня так мучил.
– Вы шутите! – сказал Мигри, приходя наконец в себя.
– Нет, синьор. Он лопнул.
– Вы шутите! Это насилие!
– Другого выхода нет!
– Вы так думаете? Повторяю: это невозможно при подобных обстоятельствах…
К счастью, в эту секунду в комнату вошел жених.
– Нет! Не соглашайся! Андреа, не соглашайся! – закричали со всех сторон.
Не обращая внимания на крики, Гори направился к нему.
– Решайте сами! Дайте мне сказать! Дело в следующем. Я убедил синьорину Рейс взять себя в руки. Она согласилась, принимая во внимание серьезность момента. Так что, дорогой синьор Мигри, если вы тоже согласны, поедем сейчас в мэрию потихоньку, в закрытой карете, и зарегистрируем брак… Надеюсь, вы не откажетесь? Только скажите, скажите, что согласны.
Андреа Мигри растерянно взглянул на Гори, потом на других и нерешительно произнес:
– Но… если Чезара согласна…
– Согласна! Согласна! – воскликнул Гори, стараясь перекричать протесты. – Вот наконец искренние слова! Ну, скорее! Летите в мэрию, дорогой мой синьор!
Он схватил за руку одного из гостей и потащил его к дверям. В передней он споткнулся о цветочные корзины и снова бросился в гостиную, чтобы освободить жениха от окруживших его разъяренных родственников.
– Синьор Мигри! Синьор Мигри! – кричал он. – Одну минутку! У меня к вам просьба!
Андреа Мигри подошел к нему.
– Сделаем приятное бедной Чезаре. Вот эти цветы… К покойной… Помогите мне!..
Он схватил две корзины и побежал через гостиную прямо в комнату, где лежала покойная. Жених следовал за ним с двумя другими корзинами. Все внезапно преобразилось. Многие бросились в прихожую за остальными корзинами и потащили их туда же.
– Цветы – покойной. Очень хорошо! Цветы – покойной!
Вскоре появилась Чезара, очень бледная, в простом черном платье. Ее волосы были слегка растрепаны. Она дрожала – видно было, что ей очень трудно сдерживаться. Жених кинулся к ней и нежно ее обнял. Все замолчали. Чуть не плача от радости, Гори попросил троих гостей отправиться вместе в качестве свидетелей, и они тихо удалились.
Тогда оставшиеся – мать, брат, старые девы, все гости – дали волю негодованию, которое им поневоле приходилось сдерживать в присутствии Чезары. Хорошо, что бедная, старая женщина, там, среди цветов, уже не могла слышать, как возмущаются эти люди таким оскорблением ее памяти.
По пути в мэрию синьор Гори думал о том, что говорят в гостиной. Выходя из кареты, он шатался, как пьяный, и был так ошеломлен, что совсем забыл об оторванном рукаве и стал снимать пальто вместе со всеми.
– Учитель!
– Ах! Черт возьми! – спохватился он.
Чезара улыбнулась. Но Гори было не до смеха. Он уже успокоился, думая, что больше не вернется туда, к тем людям, а теперь придется ехать за рукавом. Ведь фрак взят напрокат. Подписаться? Как это? Ах, подписаться! Да, конечно, он поставит свою подпись как свидетель. Здесь, что ли?
Потом они отправились в церковь, наскоро совершили обряд бракосочетания и поехали домой.
Их встретило ледяное молчание.
Стараясь казаться как можно меньше, Гори оглядел комнату, а потом шепотом, приложив палец к губам, обратился к одному из гостей:
– Не знаете ли вы, куда делся рукав от моего фрака, помните – я его подбросил в воздух?
Вскоре он отыскал свой рукав и незаметно ушел. По дороге домой он размышлял о случившемся. В конце концов, только благодаря тесному фраку удалось ему одержать такую блестящую победу над судьбой. Ведь если бы этот расползавшийся рукав не раздражал его так сильно, он бы вел себя, как всегда, и, пораженный внезапной бедой, оплакивал бы несчастную судьбу бедной девушки. Но тесный фрак лишил его обычной кротости, и он нашел в себе силы восстать и победить.
Примечания
1
Арбитр изящества (лат).
