Тут уж даже могучий ум Пуаро был бессилен. украдкой бросив на него взгляд, я с трудом сдержал улыбку - таким комичным стало его лицо. Он был похож на обиженного ребенка.
- Ничего не понимаю! - бормотал Пуаро. - Кому понадобилось его уничтожать? Зачем?!
- Может, Бейкеры? - предположил я.
- Для чего? Уничтожение завещания не принесло бы им ни малейшей пользы, Гастингс. А достанься дом мисс Марш, они бы только выгадали. Согласны? Девушка наверняка с радостью оставила бы их в доме. А если все отойдет благотворительным учреждениям, оба, вполне возможно, окажутся на улице. Давайте подумаем, кому была на руку пропажа завещания. Только благотворительным организациям, но это же глупо.
- А может, старик сам уничтожил его? Вдруг он потом передумал и сжег завещание? - сказал я.
Встав на ноги, Пуаро с присущей ему аккуратностью отряхнул колени.
- Такое возможно, - признал он. - Умение мыслить трезво - одно из ваших несомненных достоинств, Гастингс. Ну что ж, здесь нам с вами больше делать нечего. Мы и так сделали все, что в человеческих силах. Разгадали придуманную покойным Эндрю Маршем загадку, но, увы - его бедной племяннице от этого никакого проку.
Покинув Крэбтри Мэнор, мы успели на поезд до Лондона, правда, обычный, а не скорый. Пуаро выглядел усталым и обескураженным. Что же до меня самого, так я просто валился в ног. Едва дождавшись, что поезд тронется, я моментально провалился в сон. По-моему, мы еще не проехали Тонтон, как вдруг пронзительный вопль, вырвавшийся из груди Пуаро, заставил меня очнуться.
- Быстро, Гастингс! Просыпайтесь и прыгайте! Прыгайте же, я сказал!
Прежде, чем я успел сообразить, в чем дело, мы с Пуаро уже оказались на железнодорожной платформе, без шляп и багажа, а огоньки нашего поезда, весело подмигнув нам на прощанье, скрылись в темноте. Я пришел в бешенстве. Но Пуаро, судя по всему, это нисколько не волновало. Мысли его занимало совсем другое.
- Какой же я был дурак! - возмущался он. - Старый, самодовольный идиот! И я еще хвастался, что умнее всех! Никогда себе этого не прощу! Маленькие серые клеточки...чушь!
- Все это, конечно, замечательно, - кисло проворчал я, - но, может быть, вы все-таки объясните, в чем дело?
И снова, как всегда, когда им полностью завладевала какая-нибудь сумасшедшая идея, Пуаро пропустил мои слова мимо ушей.
- Расходные книги...там, где хранились счета лавочника - я совершенно забыл о них! Да, но где они сейчас? Удастся ли их отыскать? Неважно, я не мог ошибиться! Мы должны немедленно вернуться.
Проще сказать, чем сделать. В конце концов, старенький поезд кое-как довез нас обоих до Эксетера, а там Пуаро нанял машину. Словом, в Крэбтри Мэнор мы явились на рассвете. Не стану описывать изумление обоих Бейкеров, когда мы в такую рань вытащили их из постели. Не обращая ни на кого внимания, Пуаро снова ринулся в кабинет, таща меня за собой.
- Я не просто дурак, - бормотал он, пыхтя. - Я трижды дурак, друг мой! Вперед!
Одним прыжком подскочив к конторке, он вытащил из ящика ключ и достал смятый конверт. Я только тупо таращился на него. С чего, собственно, Пуаро взбрело в голову, что в этом крохотном конверте может лежать лист плотной бумаги, на котором было написано завещание? С осторожностью распечатав конверт, Пуаро расправил сгибы, положил бумагу на стол и разгладил ее. Потом разжег в камине огонь, и поднес листок к огню чистой стороной. Через пару минут на смятой поверхности стали понемногу проступать буквы.
- Смотрите, друг мой! - торжествующе закричал Пуаро.
Я смотрел. Там было всего лишь несколько строк - краткое завещание, по которому все имущество Эндрю Марша отходило его племяннице мисс Вайолет Марш. Оно было датировано 25 марта. Внизу стояло время - 12.30. А еще ниже красовались две разборчивые подписи: Альберт Пайк, кондитер, и Джесси Пайк, его жена.
- А оно действительно? - с опаской спросил я.
- Насколько я знаю, никто не запрещает писать завещание симпатическими чернилами. Воля завещателя выражена абсолютно ясно. К тому же составлено оно в пользу его родной племянницы - единственной его родственницы. Гениальный план, черт возьми! Судя по всему, старик просчитал каждый шаг, который сделает тот, кто станет искать завещание - именно то, что сделал и я, глупый осел! Он послал купить два листа гербовой бумаги, попросил слуг подписать оба, потом написал третье - симпатическими чернилами, на листе грязной бумаги. Под каким-то предлогом старый хитрец заставил кондитера и его жену поставить свои подписи под его собственной, и запечатал конверт. Знаете, Гастингс, я как будто вижу, как он сует его в замочную скважину, а сам тихонько хихикает в кулак! Если его племянница окажется подстать ему и разгадает эту загадку, стало быть, она правильно выбрала свою дорогу, и он с легким сердцем может оставить ей свои деньги.
- Но она ведь так и не догадалась, - тихо пробормотал я. - Это не совсем справедливо, Пуаро. Старик-то оказался хитрее.
- Нет, нет, Гастингс. Вы просто видите все в неверном свете. Мисс Марш как нельзя убедительнее доказала свои деловые качества и все преимущества, которые имеет образованная женщина, когда тут же обратилась к нам и доверила мне решение проблемы. Всегда пользуйтесь помощью настоящего специалиста, друг мой! Нет, Гастингс, она блестяще доказала, что достойна этих денег!
Хотелось бы мне знать, что подумал бы на нашем месте старый Эндрю Марш? Согласился бы он с Пуаро?
